– Здорово! – восхитилась я. Было затруднительно изображать веселую и оживленную беседу, когда на самом деле я ощущала, как моя душа медленно съеживается и умирает внутри пустой оболочки моего бренного тела.

– Мы выиграли бесплатное проживание в гостинице, – подмигнула она мне. – Я вообще удачливая.

– Очень, – подтвердил Муженек.

– И я не просто так это говорю! – не унималась Женушка. – Несколько лет назад мы выиграли в лотерею – не многомиллионый выигрыш, конечно, но все равно кругленькую сумму. И клянусь, с тех пор я постоянно выигрываю во всех лотереях, розыгрышах и конкурсах, в каких только участвую!

– Чудесно, – произнес Алекс. Его душа, кажется, тоже медленно съеживалась и умирала.

– Как бы то ни было! Мы, пожалуй, пойдем и оставим вас дальше вить свое любовное гнездышко, – она подмигнула снова. А может, ее накладные ресницы просто склеились? Точно сказать было трудно. – Даже поверить не могу, как удачно, что мы остановились в одном и том же месте!

– Удачно, – повторил Алекс отрешенным голосом человека, которого давно уже преследовала длительная полоса неудач. – Да.

– Мы живем в таком крошечном мире, да? – сказала Женушка.

– О да, – согласилась я.

– В общем, наслаждайтесь поездкой! – Она стиснула наши плечи, Муженек одобрительно нам кивнул, и они удалились. Мы же остались стоять перед пустым бассейном.

– Попробую еще раз позвонить Николаю, – сказала я после непродолжительного молчания.

Алекс ничего не ответил.

Мы вернулись наверх. В квартире было уже за тридцать градусов. Не метафорические за тридцать, а вполне себе реальные. Свет в квартире мы не включали, оставив гореть только плафон в ванной, словно любая лишняя лампочка могла разогреть воздух до всех сорока градусов.

Алекс молча встал посреди комнаты, и выглядел он несчастным. Было слишком жарко для того, чтобы сидеть – было слишком жарко вообще хоть к чему-то прикасаться.

Воздух казался сухим и жестким. Я беспрерывно звонила Николаю, вышагивая по квартире взад-вперед.

Когда он в четвертый раз сбросил мой вызов, я яростно завопила и бросилась на кухню за ножницами.

– Что ты делаешь? – спросил Алекс. Я пронеслась мимо него на балкон и отчаянно принялась резать пластиковую пленку. – Это не поможет, – сказал он. – На улице так же жарко, как и внутри.

Но к тому времени меня уже было ничем не успокоить. Я прорубалась через пластик, отрезая от него одну полоску за другой, и злобно бросала их на землю. Наконец от пленки осталась только половина, но Алекс был прав. Это вообще никак не помогло.

Было так жарко, что я чуть ли не плавилась. Громко топая, я прошла в ванную и плеснула в лицо холодной водой.

– Поппи, – сказал Алекс. – Думаю, нам нужно поехать в отель.

Я покачала головой, слишком расстроенная и рассерженная, чтобы вымолвить хоть слово.

– Нам придется, – сказал он.

– Все должно было быть не так, – выдавила я. Мой глаз внезапно пронзила острая боль.

– О чем ты?

– Мы должны были делать все, как раньше! – сказала я. – Мы должны были экономить и… и справляться с ударами судьбы.

– Мы перенесли уже предостаточно ударов, – продолжал настаивать Алекс.

– Отель стоит денег! А мы и так уже должны отдать две сотни за колесо для этой идиотской машины!

– Знаешь, что еще стоит денег? – спросил Алекс. – Попасть в больницу! Мы умрем, если здесь останемся.

– Все должно было быть не так! – полузадушенно выкрикнула я, словно заевшая пластинка.

– Тут уже ничего не поделаешь! – огрызнулся он.

– Я просто хотела, чтобы все было как раньше!

– Ничего уже не будет как раньше! – рявкнул Алекс. – Мы не можем быть как раньше, ясно? Все теперь по-другому, и мы не можем этого изменить, так что хватит! Хватит силой пытаться вернуть нашу дружбу такой, какой она была! Этого никогда не произойдет! Мы изменились, так что хватит притворяться, что это не так!

Его голос оборвался, и он застыл посреди комнаты: зрачки расширены, зубы плотно сжаты.

Слезы потекли по моему лицу, затуманивая взор. Грудь разрывало от боли, словно кто-то распилил меня пополам. Мы просто стояли в темноте и смотрели друг на друга, тяжело дыша.

А потом тишину что-то нарушило. Низкий, далекий грохот, а потом тихое: кап-кап-кап.

– Ты слышишь? – хрипло спросил Алекс. Я неуверенно кивнула, и грохот раздался снова, уже ближе и отчетливее. Я поймала взгляд его диких, отчаянных глаз. Полагаю, сейчас я выглядела не лучше.

Не сговариваясь, мы бросились на балкон.

– Твою мать. – Я протянула руки, ловя крупные капли дождя, и расхохоталась. Алекс рассмеялся следом за мной.