Барабанщики покачивались в такт, и гулкий ритм постепенно стих до едва слышного рокота.

Чья-то ладонь коснулась моей обнажённой поясницы.

Я вздрогнула.

Мать Разлома наклонилась ко мне и тихо, настойчиво произнесла:

— Газель, пора танцевать.

— Я готова, — ответила я, подавив вспышку раздражения из-за её напоминания.

Я делала это каждое полнолуние последние пять лет. Конечно, я была готова.

Приподняв красную шёлковую юбку, я шагнула в лунный свет.

Амфитеатр погрузился в тишину, и все взгляды устремились на меня. От такого пристального внимания по коже побежали мурашки. Они следили за каждым моим движением, будто боялись, что я ошибусь. Я была Ведущей Танцовщицей Разлома — той, от кого они зависели. Мне нужно было лишь станцевать священный ритуал: изящно, безупречно — и обновить магию, которая защищала нас от демонов.

Я заняла своё место в центре, вытянула носки, подняла руки и склонила голову. Полупрозрачная ткань окутывала тело, едва касаясь кожи, но в танце она станет струиться, как вода. Камни ещё хранили дневное тепло, постепенно остывая под бархатным покровом ночи.

Музыка началась со струнных — скорбных, рвущих сердце. Потом вступили барабаны, за ними — перезвон, а между нотами вплетались отголоски ветра и воды. Я начала двигаться с закрытыми глазами, разыгрывая ритуал жизни и любви, жертвы и скорби, переходя от одной из четырёх статуй к другой и склоняясь перед каждой в почтении.

Я прыгала и кружилась, раскинув руки, полностью отдаваясь знакомым движениям. Во мне поднималась сила, словно сам воздух понял мою просьбу, и глубоко в недрах горы зародился гул — магия расходилась вокруг волнами.

Сердце сжалось, будто кто-то просунул руку мне в грудь и стиснул его в кулаке. Босые ступни обдирались о камень до крови Я споткнулась, сбилась с ритма и судорожно вдохнула.

Боль пронзила меня и всё нарастала, пока не перехватила горло. Голову обожгло жаром, а следом пришла такая сильная пульсация, что я решила — сейчас потеряю сознание. И так же внезапно, как началось, всё отпустило.

Я согнулась, тяжело дыша и из последних сил сдерживая кашель.

Одной лишь силой воли я заставила себя вернуться к танцу и закончить его.

По краям зрения сгущалась тьма, пока я с трудом выбиралась из амфитеатра. У одной из колонн пришлось остановиться и опереться на неё — новый приступ кашля скрутил меня. Так было всегда: будто внутрь меня проникали пальцы, а магия забирала, вырывала что-то изнутри. Но раньше никогда не было настолько плохо. Я ещё ни разу не теряла равновесие и не сбивалась с движений.

Воздух взорвался громом аплодисментов, но у меня в ушах уже нарастал глухой звон, пока я, пошатываясь, уходила прочь. Чья-то рука коснулась моего плеча, но я отшатнулась — не хотела, чтобы кто-нибудь видел меня такой.

Барабаны заиграли снова, и остальные Танцовщицы Разлома выпорхнули в амфитеатр. Я лишь открывала представление; впереди была целая ночь веселья.

Но моё время закончилось.

Ведя ладонью по стене, я пошла по дорожке, огибавшей амфитеатр, чтобы остаться одной. Я кашляла без остановки. Что-то поднималось по горлу, щекотало, зудело и никак не проходило. Когда я отняла руку ото рта, перед затуманенным взглядом мелькнул красный след.

Красный. Кровь.

Именно это случилось с предыдущей Ведущей Танцовщицей. Она танцевала, пока магия не поглотила её. В памяти вспыхнули картины: она кашляет, спотыкается, уже не может ходить, а потом и вовсе оказывается прикована к постели. Я всегда думала, что она просто заболела, но теперь меня охватил настоящий страх. Что, если у меня те же симптомы, та же болезнь? Я была слишком молода, чтобы уже чувствовать привкус смерти на языке.

Иди ко мне.

Шёпот едва коснулся сознания, а звон в ушах стал ещё громче. Я не обратила на него внимания и ускорила шаг, желая лишь уйти подальше, скрыться от чужих глаз. Но в последний момент вместо того, чтобы продолжить путь к Священному дворцу, где жили Танцовщицы Разлома, я свернула к катакомбам. Другие боялись туда ходить, утверждая, что там обитают злые духи. Казалось, ноги выбрали этот поворот раньше меня самой. Но я не боялась. Я запечатала разлом. Магия была сильна. Она выдержит эту ночь и ещё много ночей после неё.

На пути возникло какое-то препятствие. Я споткнулась и больно ударилась голенью. С губ сорвалось ругательство, я потеряла равновесие, рухнула на землю и покатилась. Голова врезалась во что-то твёрдое, и я осталась лежать оглушённая, тяжело и неровно дыша.

Когда я пришла в себя, открыла глаза и поднялась на ноги. Куда ни посмотри — сплошная темнота. Тишина давила со всех сторон, музыка глухо доносилась откуда-то издалека. Я понятия не имела, сколько пролежала здесь.

Положив ладонь на стену, я сделала шаг, потом ещё один, гадая, не потеряла ли сознание в этом помутнении. Рано или поздно я найду выход. Нужно лишь идти по коридору обратно, к лунному свету.