— Твоя догадка — причина, по которой ты оставил Сарай на севере?

Он склонил голову набок и изучил ее бесстрастным взглядом, выискивая хоть малейшее доказательство того, что она выуживает информацию для передачи Ночео. Когда ее глаза остались чистыми, он кивнул.

Она задумчиво посмотрела на стену рядом с ним:

— Как думаешь, зашло бы всё так далеко, будь ты Верховным Тетрархом?

— Нет. — Она подходила для этой роли гораздо лучше. — Предпочёл бы не получать еще больше жалоб от разгневанных родителей.

Кассандана издала звук, средний между смешком и стоном:

— Боги, я чуть не придушила тебя на выпускном. — Ее напряжение немного спало. — По крайней мере, в последнее время ты стал менее кровожадным благодаря Сарай. Год назад ты бы проследовал за каждым из этих мастеров Гильдий до самого дома, чтобы выпустить им кишки.

Кадра пока не исключал этого варианта:

— Они мало что знают. Наш кукловод действовал очень осторожно.

— Когда-то я думала, что мы тоже.

Он тоже так думал. Теперь же он был ближе к потере всего, чем когда-либо прежде.

Еще один день — и он расскажет Сарай обо всём.

Тогда петля затянется туже.

Голубоватый серп Силун поднялся из-за перистых облаков над башней Аоран. Часы тянулись неторопливой капелью, пока ее бледно-голубой лунный свет не озарил хрупкую фигурку, изучавшую конец мощеной дорожки, ведомой к его дому. Далвия прижалась ладонями к его защитным барьерам с разочарованным звуком и уставилась на созданную Като иллюзию травянистого луга так, будто надеялась прожечь ее взглядом насквозь и разглядеть свою башню.

— У Аэлиуса тоже особо ничего не вышло, — заметил Кадра из тени у входа на дорожку, заставив ее испуганно пискнуть. Он вышел на свет, приподняв бровь, когда она прижалась спиной к барьеру, защищавшему его башню. — Серьезно думала, что я тебя не жду?

— Но ты ведь не ждал, — голос Далвии дрожал от страха. — Ты ведь ничего из этого не предвидел, Верховный Маг Кадра, — произнесла она с тенью улыбки. — Какое прекрасное имя, Дреневан.

Металл со зловещим шипением рассек темноту, когда он обнажил клинок.

Она побледнела:

— Я пришла не для того, чтобы навредить тебе, Дреневан. Ты же знаешь, у меня нет такой силы.

Пустое веселье заиграло на его губах:

— Ты объединилась с тем, у кого она есть. Этого ты добивалась? Прятаться в тени Ночео и исполнять его приказы?

— Ты не имеешь права судить, — выплюнула она. — Ты бросил нас. У нас за душой не было ничего, кроме одежды, а ты сбежал на юг играть в тетрарха.

— Я предлагал вам пойти со мной, а ты донесла Клевсину. — Гнев взревел в нем при одном воспоминании. — Он застал меня врасплох. Я увидел шанс ударить и воспользовался им. Я не рассчитывал, что это разнесет поместье в щепки.

Тогда она слабо рассмеялась — на удивление горько для столь тихого, почти невесомого выдоха:

— Ты до сих пор видишь в этом предательство, но я боялась за тебя! Я думала, ты потерпишь неудачу. А когда этого не произошло… — ее руки сжались в кулаки. — Я не питала иллюзий, что мы втроем сможем стать настоящей семьей, Дреневан, но я была лучшего мнения о тебе и надеялась, что ты не оставишь нас ни с чем.

Он в упор посмотрел на ее напряженное лицо:

— А, так дело в деньгах. Ты надеялась, что я оставлю тебе империю Клевсина после того, как убью его.

— Почему ты не сделал этого? — ее глаза блестели. — Из-за тебя нам достались все его враги и ни капли его силы. Понимаешь ли ты, как отчаянно мы нуждались в этой власти, в этом престиже, когда его не стало? Нам было четырнадцать и тринадцать, когда ты бросил нас на произвол судьбы. Ночео чуть не угробил себя сразу после твоего ухода, растратив всю свою магию на то, чтобы сделать Претора своей марионеткой и дать нам хоть какую-то опору. — Она сглотнула. — У него не было выбора, кроме как вступить в Орден. Ты мог бы вернуться. Все исправить и освободить нас.

— Вы были свободны. Уж кто-кто, а вы никогда не нуждались в моем участии, чтобы сбежать, — холодно насмехаясь, он приближался к ней плавным, скользящим шагом. Бежать ей было некуда. Защитные чары Академии не позволяли «Мостам» открывать порталы ни внутрь, ни наружу. — Ты, кажется, забываешь, что мне тоже было тринадцать. Ты ведешь себя так, будто я бросил вас без всякой причины.

— Я никогда не была свободна. — В ее тихом голосе звучала боль целого крика. В ее глазах на миг разверзлась бездна, прежде чем она плотно их зажмурила. Плечи поникли. — Мне не стоило сюда приходить. Я думала, наш общий ад научил тебя хоть капельку заботиться о нас. — Ее голос опустился на тон ниже, обрастая шипами. — Если бы это твоего Петитора бросили на севере, ты бы сдвинул горы, лишь бы обеспечить ей нормальную жизнь.

— Обязательно. — В этом они были единодушны. — И тем не менее, она добилась всего сама.

Далвия беззвучно рассмеялась: