— Очень скоро она об этом пожалеет. У Ночео самые твердые намерения сломить ее. Думаю, тебе следовало это знать.

Первобытная ярость, граничащая с безумием, всколыхнулась в нем при одной мысли о Сарай, запертой в собственной голове и кричащей, пока ее тело подчиняется приказам Ночео. Он подался вперед, нацелившись острием клинка прямо в пульсирующую венку на шее Далвии.

— Тебе это нравится? — тихо спросил он. — Представлять, как невиновного человека подвергают тому, от чего ты так хотела спастись?

— Нет, — ее голос задрожал. Скудная кровь отхлынула от губ, она наконец встретилась с его разъяренными глазами и отшатнулась. Ее затылок глухо ударился о барьер его защитных чар. — Мне никогда ничего из этого не нравилось. Но я не знаю, что еще делать, когда никто вокруг не слушает. Я не знала ничего, кроме Клана и Ночео, и я — это то, что вы все из меня сделали. — Ее подбородок задрожал. — Меня уже поздно менять.

Тишина пропитала воздух. Осознание кристаллизовалось. Он опустил клинок:

— Как давно ты влюблена в Ночео?

Она поморщилась и судорожно выдохнула, кутаясь в потрепанные лохмотья собственной гордости, словно в плащ от холода.

— Не думаю, что это любовь, Дреневан. — Она отступила от него на шаг, ее темные глаза были полны призрачной боли. — Думаю, я просто пуста.

Выбить из нее пыткой местонахождение Ночео было бесполезно. Его брат наверняка принудил ее к молчанию, а ее преданность ему была такова, что она даже не стала бы с этим бороться.

— Далвия, — тихо произнес он, когда она повернулась, чтобы уйти. Она замерла, стоя к нему спиной. — Я бы вернулся, если бы знал, что это не та свобода, которой ты хотела.

Ее плечи передернуло, будто от удара. Похоже, лимит ее способности к разговорам был исчерпан, и она молча зашагала прочь.

Кадра тяжело прислонился спиной к воротам башни Аоран, шумно выдохнув. Книга его прошлого распахнулась настежь, перелистывая страницы дальше той ночи, когда он снова и снова переживал Падение Сарай, — к другой, столь же горькой главе, которую он избегал годами. Теперь он задавался вопросом: поступил ли он тогда правильно? Привело ли бы это хоть к чему-то иному, или стало бы только хуже?

В этом он тоже опоздал. Ему оставалось лишь менять настоящее.

16 Опустошение

К рассвету следующего утра она твердо решила не думать ни о чем из этого. Я ничего не избегаю, — упрямо твердила она своему отражению с осунувшимся лицом в зеркале над умывальником. Ей просто нужно больше информации, прежде чем делать выводы.

Кадра обещал вернуться через день. Тогда она у него обо всем и спросит. Я не позволю сомнениям закрасться в душу.

Поддерживая непринужденную беседу с сопровождавшими ее вигилами, она позволила Мехерр отвлечь себя визитом на один из рынков Комиса. Мехерр «Бриджером» перенесла их к западным воротам города — району, почти не затронутому чумой, — и стражники пропустили их внутрь.

Далеко над ними, примерно на середине склона гор Друст, институт Ам Семни белел на фоне неба, возвышаясь над Комисом. Она вспомнила слова Итраса о том, что Далвия помогает жертвам чумы нарывных жуков, и никак не могла совместить этот образ с той женщиной, которую видела в воспоминаниях крестьянина.

Она не хотела здесь находиться. Все еще чувствуя тяжесть в груди от осознаний, вызванных тем видением, она задвинула правду куда подальше. Она не могла противостоять ей сейчас.

Впереди буйствовало море красок. Не меньше сотни прилавков лепились друг к другу в хаотичном беспорядке. Тканые навесы были натянуты над каркасами лавок, чтобы защитить покупателей от легкого падающего снега. Она сглотнула, смущенная сходством с тем рынком, который стер с лица земли Ночео. И все же жители Комиса не собирались сдаваться. Снег шапками лежал на их меховых шапках, пока они суетились с упорной сосредоточенностью, а между их пальцами тлели свитки блейзлифа — так, будто жизнь здесь продолжалась исключительно по их воле и в их собственном темпе.

Уголки ее губ тронула улыбка. Она никогда не чувствовала себя дома в Арсамее, но в прагматичной силе севера было что-то, что отзывалось в ее сердце. Забавно, но ту же самую силу она видела в Кадре.

Оторвавшись от этих мыслей, она как раз рассматривала прилавок оружейника вместе с Мехерр, когда со стороны входа на рынок донесся яростный рев.

Переглянувшись в испуге, они стали искать источник шума и выругались, заметив выстроившиеся в очередь у таверны повозки Гильдии. Снова Гильдия Вина и Спиртных Напитков. Ей вовсе не обязательно было вслушиваться в перепалку между хозяином таверны и гильдейцами, чтобы понять причину конфликта.

— Да это даже меньше, чем вы привезли в прошлый раз! — взревел дюжий трактирщик на внезапно притихшем рынке. — Сто амфор каждые две недели. Таков был наш уговор!

— Если бы вы платили, — пожал плечами водитель первой повозки Гильдии.

— Я заплатил!