Сарай сглотнула комок в горле, когда толпа взревела в знак согласия. Почему это так больно? Она не понаслышке знала, что такое неприязнь. Угрюмые люди Арсамеи превратили её юность в сущий ад. Аэлиус и Туллус сломали её тело и заставили четыре года кипеть от ненависти не к тому человеку. Её самый близкий друг сдал её им в руки. Да и та катастрофа со «скутами» ещё до этого определённо не добавила ей симпатий со стороны публики.

И всё же в последние восемь месяцев появилась новая злоба. Люди были рады поддерживать её и Кадру, пока те выступали против установленного правительства Аэлиуса. Теперь же Кадра и был тем самым правительством. Каждый раз, когда он сжигал кого-то заживо, правосудие начинало всё больше походить на тиранию.

— Начнём, — Блазиус встал, воздев руки к небу — в точности как статуя Аэлиуса, возвышающаяся над Эквитасом и всё так же благодушно улыбающаяся небесам. — Сегодня мы, Инквизиторы Высших Эльсар, призываем Истину и Мудрость, чтобы вскрыть сердце перед нами, дабы мы могли распознать…

Это моё чёртово сердце, о котором ты говоришь, — подумала она. Её кулаки побелели, когда он призвал всех шестерых богов пантеона Высших Эльсар — Гнев снова был низвергнут в число Амбивалентных Эльсар. Гнев и истощение боролись за первенство у неё в душе.

В те недели, что последовали за «Расплетением», она осмелилась представить своё будущее: долгие годы исправления ошибок вместе с мужчиной, которого любила. Но её глаза были слишком полны надежд. Управление страной — это игра в популярность. Она проиграла ещё до того, как успела начать.

Всё началось довольно безобидно.

Ур Динье охватило возмущение, когда выяснилось, что «фульгур скутум» Аэлиуса, или молниеотводы, на самом деле были ловушками, предназначенными для наживы на набожных людях, которых лишали земель, когда в шторм неизбежная молния сжигала их дома дотла. Гильдия Металлов приняла на себя основную часть общественного гнева, но досталось и Эльсарианскому Ордену, и излишне религиозным фанатикам. И это было её первой ошибкой — полагать, что группы, утратившие вершины власти, смирятся с поражением. Полагать, что они будут слишком заняты зализыванием ран, чтобы мстить немедленно.

Сначала они добились отстранения Тетрарха, заменившего Аэлиуса. Подобно Хариону, Марция объединилась с Гильдиями, чтобы профинансировать свою кампанию, и купила себе победу на выборах, но Сарай стало жаль её, когда та бежала из столицы три недели спустя, после того как квартал Аэлиуса объявил ей импичмент за некомпетентность. Затем толпы крикунов начали появляться на её судебных заседаниях вместе с Кадрой.

Марция была лишь тренировкой. Следующей была она.

Протесты, ложные обвинения в мученичестве Аэлиуса и в том, что она и Кадра совершили переворот — она не думала, что хоть что-то из этого прилипнет. Но если повторять ложь достаточно долго и достаточно громко, она обретает правдоподобность. За несколько месяцев маргинальное мнение стало конкурирующей истиной — это легко провернуть в закрытой столице Эдессе, гордой жемчужине юга Ур Динье. Потому что, сколько бы она ни стремилась поступать по справедливости ради её народа, они предпочитали искать козла отпущения для своих бед.

Сторонники Аэлиуса знали, что Тетрархия не станет её преследовать. Поэтому, нанеся сокрушительный удар, они объединились с Эльсарианским Орденом, чтобы распространять яд. Тогда она наконец всё поняла. «Расплетение» затронуло слишком многое по всей стране: политику, религию и верховенство закона. Слишком многие потеряли власть из-за неё. Теперь они собирались вернуть её, дискредитировав её саму.

— Всё будет хорошо, — настаивал Гай вчера, когда она проявляла к своей амфоре с вином столько же интереса, сколько Анек — к мужчинам. — Тебе нечего скрывать.

— В том-то и дело! — она хлопнула по злополучному столу, чувствуя, как нарастает боль. — Я не должна ничего доказывать! Тысячи людей видели, как я призывала Смерть.

— Ты можешь показать людям правду, Петитор Сарай. Но ты не можешь заставить их поверить в неё.

— Тогда какой прок в том, чтобы её показывать?

Гай мудро промолчал.

Глухой гул прокатился по аудитории. Резко вдохнув, она стала искать, кто спровоцировал шум. Её взгляд остановился на первом ряду. Волна облегчения едва не поставила её на колени. Они пришли.

Облачённая в свои традиционные алые мантии с бронзовой каймой, Главный Тетрарх Кассандана вошла в самую роскошную ложу суда, которую традиционно занимали Петиторы. На её потрясающем лице застыла та же напряжённая улыбка, с которой она не расставалась со времён «Великого Расплетения». Страна не слишком хорошо приняла свою первую женщину — Главного Тетрарха. Нет сомнений, что толпа будет препарировать малейшие оттенки её мимики.

Анек следовал за Кассанданой, их огненные кудри были небрежно собраны на затылке. У Сарай перехватило горло, когда они подмигнули ей. С коротко остриженными чёрными волосами, прилизанными к черепу, Харион прошествовал внутрь, высокомерно фыркнув. Ясно, пришёл посмотреть, кто победит, чтобы заключить с тем союз.

А затем — он.