Я спрыгнул со стола и потянул ее к краю, поднимая на руки и опуская на пол. Там я поцеловал ее, наслаждаясь тем, как ее пальцы снова скользнули к моим щекам, позволяя мне исследовать ее рот, пальцы запутались в ее волосах.

Затем я осторожно развернул ее, коснувшись поясницы, а другой рукой вцепившись в ее волосы, толкая ее вперед. Она ухватилась за край стола одной рукой, повернув голову: ее глаза на мгновение поискали меня, а затем крепко зажмурились, когда она наткнулась лишь на прутья клетки.

Это было зрелище, которое я никогда не забуду.

Ее идеальное тело, согнувшееся для меня. Она все еще тяжело дышала, и ее спина выгнулась, когда она встала на цыпочки, почувствовав, как мои пальцы опустились к ее входу.

Она была богиней.

На мгновение я замер, почувствовав очередной всплеск инстинктов, когда подумал о том, что этот момент был общим. При мысли о том, что каждый альфа в этой комнате хотел этого так же, как и я.

Мое право.

Мое предупреждение.

Невероятно, но я до глубины души верил, что если кто-нибудь попытается отнять ее у меня, я уничтожу их.

Эта мысль, какой бы иррациональной она ни была, была абсолютным столпом среди моих бушующих инстинктов.

Поэтому, все еще крепко держа ее за волосы, я снова прижался к ней своим членом и снова вошел в свою омегу.

Она снова ахнула, выгибаясь назад ко мне, отчаянная и жаждущая.

— Хорошая девочка, — выдохнул я, наклонившись ближе и прошептав следующие слова только для нее. — Ты так хорошо меня принимаешь и защищаешь нашу стаю.

Я чувствовал ее через связь: она больше не боялась, вместо этого — буря потребности. Во мне.

Она была моей.

ВАНДЛ

То, как Син трахал Кресцент, определенно не было тем, как следовало трахать девственницу, но я не мог отвести от них глаз.

Как не мог и представить себе мир, в котором все было бы иначе.

Она хотела его. Я чувствовал ее потребность в связи, и она почти сносила меня с ног. А звуки, которые она издавала, превращали мою кровь в лаву.

Черт возьми, они были красивой парой, и этого было почти достаточно, чтобы я забыл, что мы находимся в комнате, полной других альф, которые смотрят на то же самое, что и я, — или что мы провели последнее время в лапах Редгрейвов, не имея ни малейшего понятия о том, где находятся обе наши омеги.

Син был высоким и хорошо сложенным для омеги, а она была… ну, она так легко ему подчинялась. Особенно сейчас, когда он прижал ее к столу, беря сзади, с тихим рычанием в горле склоняясь над ней; его пальцы обхватили ее шею почти с любовью, пока он уничтожал ее.

Если ей и было трудно приспособиться к нему, то это длилось недолго. Даже не чувствуя того, что чувствовала она через связь, было ясно: звуки, которые она издавала, были далеки от дискомфортных.

Ее бюстгальтер свисал с края стола, ее полные груди подпрыгивали при каждом толчке, наполовину вдавленные в металл. Я не мог отвести взгляд от красного укуса, который он оставил, — метки, под стать темной связи на ее шее.

Я хотел быть тем, кто заставляет ее так дрожать… Заставлять ее так отчаянно хотеть меня.

Я никогда не видел этого сам, но теперь понимал, почему для других стай было так привлекательно смотреть, как Син разрушает их омег. В нем была какая-то жесткость, нечто такое, от чего мои инстинкты ощетинивались, и вид его в действии делал это более мощным, чем когда-либо.

— Как, скажите на милость, нам избежать убийства каждого альфы в этой комнате? — спросил Фантом, голос его был достаточно тих, чтобы услышали только мы с Кармой. Точно. Карма уже смотрел на это, но для Фантома это было впервые, и казалось, что он вот-вот сорвется.

Я посмотрел на Карму, потому что сам, блядь, не знал ответа.

Я знал, что если сосредоточусь на зрителях в этой комнате больше, чем на две секунды, то могу потерять контроль над своей аурой — а головорезы Редгрейва стояли прямо рядом с нами, готовые вышвырнуть нас вон, если мы это сделаем.

Карма, который не отрывал глаз от двух омег в клетке, выглядел так, будто обдумывал этот вопрос.

— Еще не разобрался с этой частью.

— Разве? — удивленно спросил я. — А что ты делаешь с Сином?

— Веду счет.

— Счет чему? — переспросил я.

— Однажды он заплатит по этим счетам. — Карма выглядел таким чертовски спокойным, словно в этом был абсолютный смысл.

— Син? — потребовал Фантом.

— Эм… ага. — Карма бросил на меня взгляд. — Нельзя разгуливать, трахая другие стаи, и не оказаться в долгу.

— Он об этом знает? — спросил Фантом.

Карма пожал плечами.

— Думаю, да.

— Так кто же… платит за это?

Карма прищурился, словно я подсунул ему сложное математическое уравнение.

— Я… пока не знаю. — Он окинул взглядом остальную часть комнаты так, будто ему больше всего на свете хотелось начать вырывать им глотки зубами.

Фантом, похоже, не был удовлетворен ни одним из ответов — что я прекрасно понимал.