Моя омега.

КРЕСЦЕНТ

Карма велел мне бежать, поэтому я бежала.

Я не могла оглянуться, чтобы не споткнуться, а сердце так сильно стучало в ушах, что я ничего не слышала.

Передо мной был только твердый камень, пока я спасалась бегством.

Все, что мне нужно было сделать, это добраться до комнаты.

Я проскользну внутрь вместе с Кармой, а он будет следить за коридором. Если появится кто-то, кто не из нашей стаи, он захлопнет дверь. Моя единственная задача — бежать, пока я не доберусь туда.

Ты можешь это сделать. Легко.

Пока я бежала, раздался громкий стук, но я не остановилась. Они говорили мне перед тем, как все это началось: не останавливайся, пока не доберешься до камеры. Продолжай бежать.

Но когда я резко затормозила перед нашей дверью и попыталась ее открыть, она не поддалась.

Она была… закрыта.

Я заскулила и дергала за ручку до боли в пальцах. Металл едва шелохнулся.

Заперто.

Мы были заперты снаружи до самого утра.

А я…

Я наконец обернулась и уставилась в теперь уже тихий коридор.

Где Карма?

Все, что я видела — каменные стены в тусклом ночном освещении и коридор, который сливался в темное пятно из-за моего плохого зрения. Но в нем не было ни одного движущегося силуэта, ни мелькания густых каштановых волос и темной кожи цвета умбры, которые контрастировали бы со светло-серыми нарядами, которые мы все здесь носили.

Вместо этого я осталась с тем, что в «Анархии» называлось тишиной. Крики и вопли, далекие и близкие, слабые содрогания от вспыхивающих вдалеке аур. Воздух, прохладный на моей коже после того, как я так долго была заперта под этим камнем.

Я попятилась, все еще прижимая руку к двери.

Он должен был следовать за мной. Как он мог отстать, если он намного сильнее и быстрее меня?

Я была совершенно одна.

Я взглянула на дверь стаи Эмеральд, но она была закрыта. Мы сказали им, что ложимся спать пораньше, не желая, чтобы кто-то еще знал о наших планах.

Рядом со мной, на стене, была фреска, которую нарисовал Карма. Полумесяц, испорченный клеткой и словами: «Она никогда отсюда не выберется».

Я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться.

Тишина вдруг стала давящей, нарушаемой лишь моим лихорадочным дыханием и постоянно присутствующим рычанием и криками одичавших альф.

Я выберусь отсюда.

Мы выберемся.

Увидим лес, получим второй шанс и построим совместную жизнь. И я смогу узнать, какой может быть жизнь за пределами Монастыря…

Я сунула руку в карман, пытаясь нащупать ключи, но знакомой тяжести там не оказалось. Металл не впился в ладонь, не было моего гнезда.

Моя связка ключей все еще была у Вандла.

Скуля, я оглядела коридор в обе стороны. Остальные двери были закрыты. Никого не было видно.

Но по спине пробежало неприятное покалывание.

Я не могла здесь оставаться.

Это место было слишком открытым.

И эта дверь не закрылась сама по себе.

Был ли кто-то поблизости?

Я сжала руки в кулаки и отвернулась от двери. Мои первые несколько шагов обратно тем же путем были неуверенными, а затем из одной камеры раздался крик, я вздрогнула и сорвалась с места.

Я снова побежала, мысленно умоляя свою стаю найти меня до того, как это сделает кто-то другой.

ФАНТОМ

Громкое рычание Вандла было единственным предупреждением о том, что нас ждет, когда я вылетел из-за угла.

Стена альф.

Десять или больше.

С выпущенными аурами.

Моя аура вспыхнула в ответ, руки сжались в кулаки, готовясь к драке. Я бы убил за оружие, вроде дубинок и ножей, которые я видел у враждебных альф, но у меня были только кулаки.

Когда я прищурился, глядя на коридор, полный альф, они стали более четкими.

— Люциан? — прошипел я, шок пронзил мое тело, когда я узнал одного из альф, стоявших перед нами.

Один из альф стаи Уэйкфилд.

Губы этого самодовольного ублюдка растянулись в ухмылке.

Вот тебе и союзники. Я заметил и нескольких других членов стаи Уэйкфилд — они ждали, чтобы устроить нам засаду.

Финниан наблюдал за нами холодным взглядом, те самые знакомые пятна краски все еще пачкали его руку, в которой теперь был зажат нож.

Мне пришлось удерживать Вандла, когда он попытался броситься на ближайшего альфу. Его присутствие в связи было подобно буре, больше похожей на то, что я помнил до появления Кресцент. Дикая энергия, ярость, смятение. Он вот-вот сорвется, но, одичавший или нет, он не прорвется через такое количество парней.

— Какого хрена вы делаете? — спросил я.

— А сам как думаешь? — ответил Финниан.

Дерьмо.

Ах… Дерьмо. Это они дали нам наводку.

Неужели мы оказались здесь посреди ночи, воруя у Редгрейвов, когда могли бы просто обменять ключ на линзы?