Похоже, это и произошло с Ульяной – или она была на грани подобного. Да, у нее была богатая влиятельная мать, которая хотела ей помочь. Так ведь и в бойфренды Ульяна выбрала не подзаборного алкаша! Навести справки об этом Викторе Костенко оказалось не так уж сложно. Он не преступник международного уровня и не гений криминального мира, но при этом он местный уголовник средней руки. Для того, чтобы удержать впечатлительную молодую мать, этого более чем достаточно.

И все же, все же… Насколько вероятен такой дикий способ убийства?

Гарик не отказался бы побеседовать об этом с самим Костенко, но тот пока оставался вне зоны доступа – уехал примерно неделю назад, пока не вернулся. Для него это, похоже, привычно. Сам он утверждал, что просто любит охоту и рыбалку. Гарик подозревал, что он лично ездит за товаром. А ведь если Ульяна знала, куда именно он ездит и с кем там встречается, это вполне тянет на мотив…

Но если рассматривать эту версию, Гарик, получается, прямо сейчас отправлялся на беседу с орудием убийства.

Дела у Лас Курса были предсказуемо плохи. Не только потому, что он совершил серьезное преступление – собственно, в изолятор тех, кто просто накрошил пончиком на тротуар, не сажают. Тут дело было еще и в невероятной жестокости, которая сделала его изгоем среди всех. Да к нему недавние друзья боялись приблизиться, чтобы не замараться в этой истории! Вот какая у человека жизнь, такие и друзья.

Гарик добился встречи через адвоката. Защищать этого буйнопомешанного никто не рвался, пара защитников уже слилась, но совсем оставлять его без поддержки по закону не положено. В итоге сомнительная часть была навязана женщине неопределенного возраста… Гарик при первой встрече даже не сразу определил, женщина это или очень грустный парень в очках. Голос тоже подсказок не дал, но адвокат обозначила себя как Елена Александровна, и это решило гендерный вопрос.

Она была уставшей от всего, причем явно до встречи с Курсом. У нее даже не осталось сил, чтобы его бояться, ей явно хотелось, чтобы это поскорее закончилось. В суде она вела линию помешательства – мол, ее клиент болен, а потому ни в чем не виноват. Но даже это она делала неубедительно и без огонька, так что пока будущее подозреваемого выглядело безрадостно.

Узнав, что Гарик – психолог-криминалист, она отказываться от помощи ему не стала. Ей как раз требовался очередной свидетель, способный профессионально оценить состояние ее клиента. А если этот человек даже способен дольше десяти минут воздержаться от воплей «Урод!» и «Монстр!», так и вовсе замечательно. Подробности грядущей беседы адвокат узнать не попыталась, то ли ей было все равно, то ли она боялась спугнуть удачу.

Гарик собирался пообщаться с Курсом наедине, знал, что иначе толку не будет. И если адвокат сразу согласилась, то дежурные смотрели как-то странно, недовольно… Это не шокировало, Гарик сразу догадался, к чему дело идет, а очень скоро в допросную, чуть пошатываясь, вошло подтверждение.

– Ничего себе! – присвистнул Гарик. – Мужики, вы б себе хоть какое стоп-слово придумали, а то скоро списывать его придется, как просроченные котлеты!

В человеке, который кое-как вошел в комнату, едва узнавался Лас Курс, еще недавно щедро отсыпавший понтов на своих страницах в соцсетях. Пожалуй, теперь только по татуировкам опознать можно… Хотя такая мешанина, как у него, сейчас на каждом втором зумере, поди ж ты, отличи одного от другого…

Те, кто проводил задержание, а потом следил за Курсом, не сдерживались. Гарик чуть сгустил краски, до смерти задержанному было далеко, но избили его знатно. Не прямо сейчас, травмы успели поджить, но само их количество говорило о многом: вопреки тому, что показывают в сериалах, с преступниками так не обращаются.

Однако Курс стал исключением во всем. Его избили, голову обрили налысо, да и что-то еще явно случилось, слишком уж сильно он дергался, слишком затравленным стал взгляд.

– Он упал, – невозмутимо пояснил дежурный.

– Он у вас каучуковый, что ли? – заинтересовался Гарик. – Упал и начал активно отскакивать от стен и потолка?

– У него спросите.

– Я упал, – послушно повторил Курс, ни на кого не глядя.

Другой адвокат уже пользовался бы этим вовсю. Елена Александровна просто хотела кое-как дотянуть до пенсии.

Судя по напряженным взглядам, с которыми дежурные выходили из допросной, они опасались, что уж теперь кто-то озадачится защитой прав убийцы. Но это они зря: Гарик был убежден, что каждый должен заниматься своим делом. Кто-то ищет справедливости для погибшей женщины, а кто-то интересуется, почему сожравший ее наркоман кубарем катается в непригодных для этого местах.

Поэтому профайлер сразу обозначил границы:

– Слушай, я тебе не друг. Ты мне даже не нравишься.

– Да я тут никому не нравлюсь, – усмехнулся Курс, продемонстрировав, что фраза «Зуб даю» очень скоро будет к нему неприменима. – Себе тоже не очень.

– Об этом поноешь своему психотерапевту, я же считаю, что ты и музыкант бездарный, и как человек говно.

– Эй! – вдруг окрысился Курс. – Ты про мою музыку ни хрена не знаешь! Я не на сцене ее убил, не смешивай одно с другим!