Пять минут спустя Кэми стояла в полушаге позади Коннора, пока он стучал в дверь квартиры номер три. Она радовалась, что смогла это вычислить. Теперь у них было – по крайней мере – представление о росте и комплекции убийцы; кроме того, они понимали, как он проник внутрь, а это могло привести их дальше.

Во всяком случае, она почувствовала надежду, услышав приближающиеся шаги.

– Кто там? – нервно спросил женский голос.

– ФБР, – громко ответил Коннор. Он поднёс удостоверение к глазку на двери.

Дверь приоткрыла измученная женщина лет тридцати с небольшим, держа за руку маленького сына. Лицо у неё было бледное, без макияжа, волосы кое-как стянуты в хвост. Но на ней была красиво вышитая блузка, ногти аккуратно сделаны, а квартира за её спиной выглядела уютной и со вкусом: настенные гобелены, украшения из бисера, яркие ковры ручной вязки.

Её взгляд задержался на Конноре и с любопытством скользнул к Кэми. В глазах был страх. Выражение – настороженное.

– Специальный агент ФБР Коннор, – коротко представился Коннор. – Мэм, нам нужно с вами поговорить. – Он взглянул на её сына.

– Иди в свою комнату, – сказала она, развернула мальчика и легонько похлопала по спине.

Коннор подождал, пока тот не скрылся из виду, и продолжил:

– Не знаю, в курсе ли вы, но наверху произошло убийство?

Женщина прижала руку к горлу, словно от этих слов стало больно.

– Я слышала, – дрожащим голосом сказала она. – Швейцар сказал, что кого-то убили. Он со мной связался и велел, наверное, какое-то время не пускать детей вниз. Но я не знала, что это кто-то из жильцов! Кто?

– Брук Перкинс, – сказал Коннор.

С шумом втянув воздух, она прижала ладонь ко рту.

– Нет! – вырвалось у неё.

Но Кэми удивило, что женщина не выглядела такой искренне убитой горем, как она ожидала. Шок – да. Но не раздавленность, не то отчаянное горе, которое Кэми представляла, услышь человек о смерти соседки.

Вспоминая комментарии, которые читала в интернете, Кэми начала задумываться, не была ли Брук человеком тяжёлым. Тем, кого не особо любили. И, возможно, именно в этом, подумала она, и кроется подсказка к её смерти.

Коннор же шёл напролом к главной причине их появления на пороге. Кэми не знала, уловил ли он то же, что и она.

– Как вас зовут, мэм? – спросил он.

– Марлен Сомерс.

– Вы хорошо знали погибшую?

– Нет. Почти не знала. Мне кажется, мы разговаривали раза два, не больше.

– И как давно вы здесь живёте?

– Два года. Она уже жила здесь, когда я въехала.

Кэми догадалась: он задаёт эти простые вопросы, чтобы Марлен немного пришла в себя. Потому что, без сомнений, её ждёт удар, когда он скажет, как убийца проник в дом.

Она увидела, как Коннор набирает воздух, и поняла: пора. Сейчас прозвучит тот самый вопрос. И она знала – для этой женщины это будет сокрушительно, ведь она наверняка решит, что в случившемся виновата она.

– Мисс Сомерс, сегодня утром вы впускали кого-нибудь в здание?

– Я… ну да. Я делаю вещи ручной работы и всякое домашнее. Украшения, одежду, декор. Ко мне постоянно приходят курьеры и доставщики – то забрать, то привезти. – Она нахмурилась. – Но сегодня утром, да, я помню: домофон звякнул, а курьер не поднялся. Он вошёл минут через десять.

– То есть вы открыли кому-то, но к вашей двери он так и не подошёл?

Было ясно: Марлен складывает два и два. Она в ужасе уставилась на Коннора.

– Это был он? Это я впустила убийцу?

Коннор пожал плечами.

– Мы ещё уточняем хронологию. Но если кто-то позвонил вам, а к вашей двери так и не поднялся, то весьма вероятно.

Марджлин теперь моргала, смахивая слёзы. Лицо у неё было белее простыни. – Если бы я это сделала, я бы себе никогда не простила. Это же самая страшная катастрофа, о какой я только слышала. Это я виновата, что её убили?

Коннор покачал головой. – Мэм, без сомнений, Брук выбрали целью намеренно. Почему – мы не знаем. Преступление тщательно подготовлено, и если бы звонок в домофон не сработал, он нашёл бы другой способ.

– Я всё равно… я не могу… – слёзы уже текли по её щекам.

– Мужчина говорил с вами, когда вы открыли дверь? – спросила Кэми.

– Да. То есть я бы не впустила какого-то случайного незнакомца! Я сказала: «Кто там?», а он ответил: «Курьер». И всё. Больше я не помню, чтобы он что-то говорил. Голос был обычный.

– Местный? С акцентом?

– Местный, думаю. Я не уловила никакого странного или необычного акцента. Хотела бы я сложить два и два, когда он так и не пришёл, но у меня зазвонил телефон, ребёнок плакал, и вообще это было одно из таких утр. Я просто выбросила это из головы.

Кэми взглянула на Коннора. Он выглядел так, будто напряжённо размышлял.

– Можете сказать нам о нём ещё хоть что-нибудь? Вообще что угодно? – спросил Коннор. – Вы заметили снаружи машину?

С уровня улицы она могла бы, подумала Кэми. Но Марджлин покачала головой. – У меня были закрыты шторы, – объяснила она.

– Снаружи есть какая-нибудь вывеска, что здесь ваш бизнес?