Потрясающе вкусный! Чеснок, лук, запах подрумянивающейся говядины. Она всегда была падка на хорошую еду, и аромат, встретивший её, был ничуть не хуже самых изысканных, что ей доводилось ощущать. Без сомнения, на их большой кухне готовили роскошное блюдо – кухне, которую она всегда считала избыточной для их нужд. Хотя дому она подходила – «шла в комплекте с домом», как любил шутить Эван, – пользовались они ею редко. Шири всегда раздражала сама мысль, что после тяжёлого рабочего дня именно она должна возвращаться домой и становиться к плите, особенно когда Эван не сделал свои дела. А когда он не работал, Эван обычно сидел в интернете, смотрел телевизор или играл, и оттащить его от экрана, к которому он прилипал намертво, казалось делом невозможным.

Она сняла обувь, соблюдая ещё одно правило этого дома, и в чулках прошла по отполированным доскам.

Возможно, она ошибалась, признала Шири, направляясь на кухню и заметив краем глаза, заглянув в гостиную, что там прибрано и на столе даже стоит кувшин лимонада с двумя стаканами.

Он и правда взялся за ум, и ей пришлось признать: она испытывает нехотящее восхищение тем, с какой скоростью и тщательностью он всё сделал. На Эвана это совсем не было похоже.

А ей самой было бы так же легко, окажись на месте того, кому нужно отступить и признать неправоту, она? Мысль была ещё из тех, неприятных – и Шири решила на ней не задерживаться.

Вместо этого она решила: пора проявить великодушие. Пройти на кухню и поблагодарить его за то, что он сделал, и за эти неожиданные штрихи, из-за которых сегодняшнее возвращение домой оказалось таким приятным. Про запертую входную дверь она ему, конечно, напомнит. Но потом, возможно, они смогут поговорить иначе.

Стоило ей об этом задуматься, как стало странно легко – будто она позволяла себе наконец выйти из привычного состояния вечного недовольства.

Она прошла на кухню и увидела его у плиты: склонился над кастрюлей, в клетчатой рубашке и домашних тапочках, которые он любил носить дома.

«Ну здравствуй», – сказала она, теперь вдыхая аромат еды ещё сильнее. – «Так приятно было вернуться домой и увидеть всё это. Спасибо».

Она подошла к нему. Он обернулся. И Шири бросила на мужчину перед собой один-единственный ошеломлённый, испуганный взгляд – и её затошнило от ужаса.

Это был не её муж. Она осознала это с потрясённым, неверящим всхлипом. Это было не слегка обветренное, приятное лицо Эвана с бледно-голубыми глазами и растрёпанной чёлкой каштановых волос.

Это был кто-то другой. С другим выражением в глазах. Тот, кто держал в руке вовсе не деревянную ложку и не половник, как она ожидала.

Он держал нож.

Шири закричала. Пронзительно, по-детски, от чистого ужаса. Шок словно оглушил её, будто реальность сорвалась с оси и превратилась в кошмар.

Он поднял нож, чуть улыбаясь. Эта приподнятая линия тонких губ незнакомца была самым зловещим выражением, какое ей доводилось видеть. И наконец именно это выражение заставило её действовать.

Задыхаясь от паники, скользя по плитке ногами в чулках, Шири развернулась и бросилась бежать. Она рванула к парадной двери, понимая, что должна выбраться наружу, должна уйти, исчезнуть. Она снова закричала, зовя на помощь, отчаянно пытаясь привлечь чьё-нибудь внимание – или хотя бы разбить своим голосом этот кошмар наяву.

Позади глухо бухали его шаги. Она метнулась к входной двери и вцепилась в ручку, зная, что у неё есть лишь миг, чтобы вырваться.

Заперто. В новом всплеске ужаса она вспомнила, что сама сделала это – повернула ключ, мысленно укоряя мужа за беспечность. Теперь же пальцы не слушались от страха: она судорожно пыталась открыть замок, снова крича и слыша шаги, тянущиеся в мучительно замедленном времени, пока эта жуткая сцена разворачивалась.

Пальцы сорвались.

Ключ со звоном упал на пол. В ужасе она выбила его из замка.

– Нет! Нет, пожалуйста!

В голове мелькнул план. Она могла обернуться, умолять, просить – как-то выкрутиться, спасти себя. Но не успела: в спину ударила внезапная острая боль, будто пронзившая её тело насквозь.

А потом внезапно подкосились колени, и мир погас.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Кэми Ларк не могла в это поверить. Она была здесь.

Она вышла из автобуса, закинула на плечо сумку с ноутбуком и шагнула в прохладный, ветреный осенний день.

Всего в нескольких домах отсюда, вниз по этой на вид ничем не примечательной дороге в тихом пригороде в часе езды от Бостона, жил бывший агент ФБР Лиам Тревертон. Именно он запорол дело о пропаже её сестры Дженны.

Кэми почувствовала прохладу воздуха и такую же ледяную дрожь, пробежавшую по позвоночнику, когда уставилась в сторону дома номер двадцать. Там было его место – человека, которого она считала своим заклятым врагом. Её зелёные глаза сузились от ненависти, когда она увидела, где он живёт, где он действительно живёт. Этот человек, которого уволили из ФБР за «поведение, порочащее честь». Это случилось через пару лет после того, как по странно неполному делу Дженны шесть лет назад так и не нашли никаких результатов. Значит, возможно, и другие проступки числились за ним тоже.

Тут могло быть что-то ещё. Кэми подозревала, что так и есть, – поэтому она и приехала.

Она соблюдала все предосторожности. По прибытии постаралась выглядеть иначе. Если ему случайно попадётся на глаза двадцатиоднолетняя девушка с татуировками, пирсингом и чёрными крашеными волосами с выбритым боком, ошивающаяся возле его дома, он потом может её вспомнить.