На краю сознания забрезжила догадка. Смутное воспоминание о чем-то, что я могла прочитать в дворцовой библиотеке, или, может быть, о чем-то, что мне приснилось во время тех долгих бессонных ночей, когда я изучала все собранные книги и заметки.

Прежде чем я успеваю озвучить хоть что-то, нас обоих накрывает тень.

Это тот самый огромный черный дракон, который ранее вел атаку Муренскую армию. Он приближается, его раздвоенный хвост судорожно рассекает воздух; хватка Малахи на этом конкретном звере снова усиливается, возвращая себе власть теперь, когда я отвлеклась.

«Быстро», — говорит Сеска, и ее страх отражает мой собственный.

Рив притягивает меня в последний, отчаянный поцелуй, после чего отступает на шаг и кивает в сторону неба.

— Иди, — призывает он, и я не колеблюсь ни секунды дольше, потому что боюсь: если замешкаюсь, то уже не смогу заставить себя уйти.

Я отступаю назад, не сводя с него глаз столько, сколько могу. В его взгляде бушует шторм из невысказанных слов, но он быстро смаргивает все эмоции, снова превращаясь в того стоического короля, которого я встретила в нашу первую ночь.

Он заставляет себя отвернуться первым, зашагав в сторону отступающих войск Дральска и подзывая за собой ближайших солдат, тем самым переключая внимание Малахи на них и уводя его от неба — от меня.

Отвлекает их, чтобы мне не приходилось тратить столько сил на борьбу за контроль над заблудшими драконами.

Я не упускаю эту возможность.

Я бегу, широко расправляя крылья и позволяя им поймать ветер, прежде чем сорваться с вершины холма и пробивать себе путь вверх.

Сеска пикирует подо мной, помогая мне набрать высоту, а через связь струятся ее терпение и стойкость, успокаивая мои сорванные нервы.

Даже с ее помощью я ужасно путаюсь в движениях клянусь, к моменту, когда мы достигаем окраин Люсиндриса, едва сохраняю рассудок и ною от боли в каждом возможном месте.

Но я продолжаю идти вперед, отказываясь сдаваться, пока мы не доведем наш план до конца. Мы кружим вокруг города, протягивая нити наружу, чтобы собрать в наш строй всех драконов с божественной кровью, которые могли задержаться над его небесами. Большинство найденных нами зверей оказываются бездумными, проклятыми созданиями творения Мурена, в которых нет ничего, что заставило бы их подчиниться мне — но это также означает, что они не принесут пользы и Малахи.

Закончив с этим, мы задерживаемся на окраине города лишь на мгновение. Мне требуется вся моя решимость, чтобы повернуться к этому месту спиной и лететь дальше, зная, что это значит — отвернуться и от дворца тоже. От Брайар. Арло. Кестрела.

От Рива.

Я не знаю, как мне удается продолжать путь.

Просто удается.

Лишь когда мы оказываемся далеко за пределами Люсиндриса — и я снова и снова пересчитываю каждого дракона в нашем строю, чтобы убедиться, что никто не отбился, — я наконец позволяю буре чувств в моей груди вырваться наружу.

Как только я это делаю, то немногое, что осталось от моих сил, покидает меня в один миг. Мои крылья дают сбой, болезненно дергаясь и напрягаясь, прежде чем обмякнуть, и небо начинает крениться набок так, будто я вот-вот близко познакомлюсь с землей.

Сеска подхватывает меня на свою спину, прежде чем я успеваю пролететь слишком далеко, поднимаясь подо мной с неторопливой уверенностью, словно она предвидела мое падение задолго до того, как оно произошло.

Наверное, так оно и было.

Раньше это меня бы разозлило; теперь же это утешает — эта знакомая связь, которую мы разделяем. А тепло ее чешуи и мерный ритм дыхания действуют одинаково успокаивающе, поэтому я плотно оборачиваю вокруг себя крылья и, не думая больше ни о чем, позволяю сну забрать меня.

Когда я просыпаюсь, мы снова на земле.

Я не помню приземления, но я свернулась калачиком у бока Сески, отдыхая в тени незнакомого мне горного хребта. Над головой кружат драконы. Мои крылья исчезли, но свидетельства их существования остались — моя порванная, испачканная кровью одежда; рассыпанные по земле перья; глубокая ноющая боль между лопатками.

Солнце садится, окрашивая незнакомый пейзаж в оттенки темного золота и янтаря.

Сеска поднимает голову, внимательно наблюдая за мной, пока я с трудом поднимаюсь на ноги. Оказавшись в вертикальном положении, я двигаюсь с удивительной уверенностью, направляясь к лучшей обзорной точке на вершине ближайшего холма, чтобы изучить окрестности.

Сухая, пыльная дорога вдалеке выглядит точь-в-точь как Висельный Тракт, из-за чего меня на мгновение переносит назад, к одной из последних работ, что мы с Брайар выполнили вместе перед всем этим — к тому роковому пути в Ластлайт и обратно, который привел меня к Сеске.

Я смотрю на метку Пепельного Странника на своем запястье. Так и подмывает притвориться, будто я все та же девушка, которая выжгла ее там много лет назад. В каком-то смысле это проще. Легче.

Но я знаю лучше.