Я была несчастна, управляя «W» в Лос-Анджелесе. У меня был престижный титул и шестизначная зарплата, но я возвращалась домой, умоляла увидеться с парнем, который постоянно отказывал мне, ела миску хлопьев над раковиной, а затем шла прямо в постель, надеясь, что следующий день будет другим. Одинокая, но постоянно окруженная человеческими роботами. Я устала помогать корпорации с миллиардным оборотом преуспевать.

Я делаю глубокий вдох и продолжаю:

— «Сисайд» — мое наследие. Я выбрала его вместо того, что считала любовью. Теперь я понимаю, что была не более чем удобством для всех вокруг. Я работала по любому графику, который мне давали, не жалуясь. Я никогда не брала отпусков. Я хотела быть на самой вершине этой сети люксовых отелей, пока не увидела, что там за кулисами. Когда я поняла, что это означает продать себя индустрии и целовать кольца людям, которые никогда не заслуживали моего уважения, я ушла. — Я качаю головой. — Я лучше буду бедной и счастливой, чем богатой и несчастной. В любой день недели.

Я делаю глоток, и между нами повисает тишина.

— Прости, я не хотела нагружать тебя этим.

— Не извиняйся. То, что ты сделала, — смелый поступок. Сильный человек знает, когда сидит не за тем столом, и встает. Уйти — вот что делает тебя другой.

— Это казалось правильным. Так ли это? — Все, что я могу, это пожать плечами.

— Да, — говорит он, показывая свои ровные зубы. — Ты встретила меня.

— О, такой скромный, — говорю я. Он снова наполняет наши стаканчики.

— Ты жалеешь об этом?

— Думаю, я там, где должна быть. Честно говоря, встреча с тобой была одним из лучших моментов.

— Ты флиртуешь со мной? — спрашивает Картер, приподняв бровь.

Смех, который вырывается из меня, громче, чем я ожидала, и на секунду я жалею, что у нас больше времени, чем это лето.

— Перестань так смотреть на меня, — говорит он.

— Не знаю, о чем ты.

— Смотреть на меня так, будто хочешь, чтобы я был десертом. Он вытягивает ногу, и его лодыжка касается моей. Контакт намеренный, и я не уклоняюсь от его прикосновения.

— Было бы так плохо? — спрашиваю я. Та мальчишеская улыбка возвращается.

— Вовсе нет.

Луна поднимается, пока мы заканчиваем есть. Коробки пусты, остался только чизкейк.

— Я объелась, — шепчу я, кладя руку на живот.

Картер тянется за спину и включает гирлянды, развешанные сверху. Вид отсюда отличается от того, что из моей комнаты. С этого балкона весь Атлантический океан открывается насколько хватает глаз. Крыша внизу покрыта разномастной черепицей, а желоб провисает там, где крепление проржавело. С пляжа этих дефектов не видно, но отсюда видна каждая заплатка.

— Чизкейк? — спрашивает он.

— Нам стоит оставить его на потом, — говорю я ему. — Не думаю, что смогу проглотить еще хоть кусочек. Он соглашается и убирает контейнеры в свой маленький холодильник.

— Вернемся к десерту позже.

— Договорились.

Жар разливается вдоль всей моей левой стороны, где он близко. Свет в доме бабули загорается, и я мгновенно напрягаюсь.

— Мне пора, — говорю я.

— Правда?

— Ты не можешь отвечать вопросом.

— Не могу?

— Грр. Спасибо за ужин. Было отлично, — говорю я, вставая. — Может, повторим как-нибудь?

Его рука обхватывает мою талию, и он тянет меня вниз. Я падаю к нему на колени, колени по обе стороны его бедер.

— Почему бы и нет.

Его рот находит мой, и он на вкус как сладкое вино. Мои пальцы вцепляются в спинку стула, чтобы лучше удержаться. Картер целует меня глубже, и я стону ему в ответ.

— Я теряю контроль, когда я с тобой.

— Хорошо, — говорит он.

Щетина царапает мою челюсть, и я чуть не задыхаюсь от ощущения. Он перемещается к месту под ухом ...

Щетина царапает мою челюсть, и я чуть не задыхаюсь от ощущения. Он перемещается к месту под ухом, и мои бедра прижимаются к нему, прежде чем я успеваю подумать. Он твердый подо мной, и каждая точка соприкосновения напоминает о том, что его рот делал сегодня утром и что мы могли бы сделать прямо сейчас. Мое дыхание сбивается у его виска, и я прижимаюсь лбом к его лбу.

— Мне правда пора, — говорю я у его губ. — Моя бабуля еще не спит, и я боюсь, что у нее есть бинокль. Картер разражается смехом, а затем его улыбка гаснет.

— Ты серьезно?

— Да! — Я краду еще один поцелуй. — Она уже подозревает. Если она услышит веселье, она сунет нос в наши дела. Ты этого не хочешь, обещаю.

Мои пальцы обводят линию его челюсти, и я приподнимаю его подбородок, заставляя его смотреть мне в глаза.

— Мы должны быть осторожнее, — шепчу я.

— Ты права. — Он ослабляет хватку.

Я слезаю с него, и каждый шаг к лестнице дается все труднее. Он остается сидеть в кресле, а я наклоняюсь и целую его.

— Увидимся завтра.

— Завтра, — говорит Картер, и его сексуальная улыбка почти сокрушает меня.

Я спускаюсь по лестнице в свою комнату и закрываю дверь. Из окна угол обзора неудачный, чтобы видеть бунгало бабули. Мои губы припухшие, кожа горит, и единственное, чего я хочу, — это вернуться туда.