— Я собираюсь выйти на прогулку, пока не стало слишком жарко. Конец дня лучше подойдет для обслуживания номера, — говорю я, направляясь к входной двери.

— Когда вам будет удобно, Мистер Бэнкс.

Для постороннего мы едва заметили друг друга. Но скрытый диалог, протекающий между нами, когда наши глаза встречаются, громок и кристально ясен. Я хочу ее, и она хочет меня. И я планирую провести остаток лета на Коконат-Бич, чтобы исследовать это дальше.

Я выхожу, закрывая за собой дверь, затем спускаюсь по лестнице на пляжный уровень. Пляж уже заполнен туристами, хотя только что перевалило за девять. Бродя по утрамбованному песку, я прохожу мимо группы детей, построивших замок из песка размером с машину. Вообще-то, его можно было бы назвать королевством. Я направляюсь к набережной, и две женщины в одинаковых полосатых шляпах перестают спорить о бранче, когда я прохожу. Они пялятся на меня, а я продолжаю смотреть прямо перед собой. Часть меня задается вопросом, узнали ли они меня, но такие взгляды для меня не новость. Моя сестра — покойся с миром — называла меня ловушкой для жажды. Что бы это, блядь, ни значило.

Разница между Коконат-Бич и Нью-Йорком в том, что там на меня не смотрят дважды. Я прохожу мимо «Коктейлей и Хаоса» и вижу Кэла, расставляющего стулья на террасе. Он кивает мне и ухмыляется.

— Эй, Нью-Йорк! Я тебя в последнее время не видел.

— Возможно, скоро увидишь, — говорю я ему, махнув рукой, и продолжаю идти по дорожке к фермерскому рынку, который кишит людьми. Я буду избегать этой зоны, учитывая, что большие толпы — не мой выбор. Я их терплю, но действительно предпочитаю быть один или в маленьких компаниях.

Две недели назад я был в своем пентхаусе, проживая один и тот же день по кругу. Теперь я уворачиваюсь от обгоревших семей и шлепанцев на набережной.

Гидеон сказал мне найти себя, но я не думаю, что он ожидал, что я это сделаю, и я, черт возьми, точно не ожидал.

Когда я прохожу мимо Парка «Санрайз-Бич», я чувствую запах готовящейся еды из фуд-траков «Уличная Еда». Через дорогу — «Соленые Сирены», местная кофейня с бирюзовым навесом и меню на грифельной доске на тротуаре. Когда я захожу, подросток в ярко-розовой футболке приветствует меня. На ее бейдже написано Джуэл.

— Чем могу помочь? — спрашивает она, уставившись на меня.

Я читаю меню, написанное мелом на огромной доске за ней. У всех летние названия.

— «Спасатель Кокоса»?

— Да, отличный, но только если ты любишь сладкое. Иначе я бы посоветовала что-то вроде «Ледяного Пляжного Мяча» или «Встряхнутого Бикини».

Я улыбаюсь ей.

— Эм, а как насчет двойного эспрессо, со льдом и...

В день, когда я вошел в гостиницу и встретил Венди, я запомнил все в комнате, избегая зрительног ...

В день, когда я вошел в гостиницу и встретил Венди, я запомнил все в комнате, избегая зрительного контакта с ней. Включая наклейку на ее стаканчике.

— Ах да. Огромный холодный кофе с капелькой сливок, два сиропа ванили. Мало льда и карамельная стружка. Ее брови хмурятся.

— Для Венди?

— Простите? — спрашиваю я.

— Венди Уинслоу. Это ее заказ. Ее семья владеет «Сисайдом».

Все, что я могу сделать — это улыбнуться, потому что я глупо забыл, что нахожусь в маленьком городке.

— Вообще-то, да. Я остановился там, и подумал, что куплю кофе для нее.

— Ого. Вы встречаетесь?

— Нет, — говорю я. — Ты предполагаешь, что каждый мужчина, который входит сюда и заказывает кофе для женщины, с ней встречается?

— Хм. — Она делает вид, что думает. — Да.

— Подростки, — бормочу я, протягивая ей двадцатку и засовывая еще одну в банку для чаевых. — Не болтай лишний раз.

— Двадцатки недостаточно, — говорит Джуэл.

Я фыркаю и открываю бумажник, кладя еще одну.

— Еще одну, — говорит она, невинно моргая.

— Это вымогательство, — шепчу я.

— Называй как хочешь, — говорит она мне. — Ты заберешь их вон там.

Пока я жду в конце стойки, мой телефон вибрирует. Это сообщение от того, от кого я не ожидал услышать сегодня — моя ассистентка.

Это первый раз за несколько дней, когда я думаю о работе. Меня это поражает.

— Два кофе для Картера, — говорит бариста в конце стойки.

— Два кофе для Картера, — говорит бариста в конце стойки.

Я забираю их, замечая, что на стаканчике Венди нарисованы сердечки.

— Серьезно? — спрашиваю я.

— Пока, Картер. — Джуэл машет от стойки. — Передай ей, что мы передавали привет! Я ухожу, качая головой. Тротуары уже забиты, хотя еще даже не июль.

Когда я захожу в холл, Венди поднимает глаза из-за стойки. Она сидит с вентилятором, дующим прямо в лицо, пока печатает, и легкая улыбка играет на ее губах, когда она видит стаканчики.

— Подумал, что тебе это пригодится, — говорю я, ставя холодный кофе рядом с ее клавиатурой. Я оглядываюсь и благодарен, что мы одни.

Она видит сердечки, нарисованные на ее стаканчике.