Он идёт к стене, словно я ничего не вешу, прижимая мою спину к гипсокартону. Руки поддерживают мой вес, и он снова начинает вбиваться в меня.

Его язык исследует место под моим ухом. Я приближаюсь к оргазму с каждым касанием его губ. Его толчки попадают в сладкую точку внутри меня, вызывая восхитительное трение о клитор. Я запускаю руки в его волосы, никогда в жизни не чувствуя себя сексуальнее, чем сейчас.

— Это всегда была ты. Всегда, — шепчет он, его тёплое дыхание касается моего уха.

Оргазм взрывается внутри меня, фейерверки вспыхивают в теле.

Я кричу его имя, не в силах себя сдержать.

Моё тело сжимается вокруг него, мышцы спазмируют.

Ощущения прокатываются сквозь меня, удовольствие покрывает кожу и согревает изнутри. Он обнимает меня, его бёдра ещё несколько секунд продолжают вбиваться в мои, пока он не замедляется, дёргаясь, когда его тёплая сперма наполняет меня.

Я слабая, едва способная поднять голову. Он переносит нас на кровать, падая на спину. Я начинаю приподниматься с него.

— Можно я побуду внутри, — умоляет он, — всего на минуту.

Я расслабляюсь на нём, позволяя себе устроиться удобнее. Он большой мальчик. Он выдержит вес моего тела. Я закрываю глаза, довольно вздыхая и впервые за долгое время чувствуя себя в полной безопасности и под защитой.

Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем Дейтон начинает двигаться подо мной и осторожно перекатывает моё тело с себя. Его член уже стал мягким внутри меня, поэтому он выскальзывает из меня.

— Хочешь в душ, детка? — шепчет он.

Я никогда не знала об этой его мягкой стороне. Он убирает волосы с моего лба и натягивает одеяло на моё обнажённое тело, прежде чем встать с кровати.

Я приоткрываю глаза и смотрю, как он уходит в ванную. Он оставляет дверь приоткрытой — приглашение.

Через несколько секунд я слышу, как включается душ. Мне отчаянно нужно в туалет, но я так расслаблена, что совсем не хочется двигаться.

«Но Дейтон сейчас голый в душе».

Эта мысль приводит меня в чувство. Я выбираюсь из кровати, оборачивая вокруг плеч мягкое красное одеяло, которым Дейтон меня укрыл. Толкаю дверь ванной.

Она огромная, с двумя двойными раковинами и мраморной столешницей между ними. Я сбрасываю одеяло и захожу в туалетную комнату, чтобы облегчиться, прежде чем выйти обратно.

Душ в конце, достаточно большой, чтобы внутри поместились шесть человек. В нём четыре душевые лейки — две тропические, идущие с потолка, и две, торчащие из стен.

Дейтон включил их все. Он стоит за стеклянной стеной, ладонь прижата к серой плитке, плечи напряжены.

Он шагает под струи воды, проводя руками по волосам, пока вода каскадом стекает по его рельефным мышцам спины. Я облизываю губы и открываю дверь, заходя к нему в паровой душ. Он совершенно неподвижен, если не считать мягкого движения каждого вдоха.

Когда я становлюсь под струи у противоположной стены, в полуметре от него, он поворачивается. Я позволяю воде омывать меня, удивляясь тому, сколько крови закручивается и уходит в слив.

— Тебе противно?

Он качает головой.

— Ты никогда не сможешь вызвать у меня отвращение.

Никогда не думала, что Дейтону я противна, но думала, что он меня презирает. Теперь я не знаю, что думать.

— Хотя многое вызывает. С моим ОКР мне трудно не чувствовать отвращение, пока я что-нибудь не сделаю, например не вымою руки или не переоденусь после тренировки. Когда дело касается тебя, я… я испытываю отвращение к себе за то, что так сильно тебя хочу. Я сделал столько вещей, думал о тебе так, как не должен был.

Я всё ещё привыкаю к этому — к человеку, которого возбуждает во мне всё, даже когда моя менструальная кровь смывается в слив и с его стороны душа тоже. Эндрю и Аксель оба не прикасались ко мне в эти дни месяца. Минет или ничего.

Моё горло двигается. Я беру шампунь и наливаю его в ладонь. Он смотрит, как я вспениваю его в волосах.

— Я знала, что у тебя есть ОКР, но никогда по-настоящему не думала, что это как-то влияет на твою повседневную жизнь. Рассел всегда говорил, что ты хорошо с этим справляешься.

Он забирает у меня шампунь, губы сжаты в линию. Выдавливает его на ладонь и начинает вспенивать в своих волосах.

— Он хотел, чтобы я боролся с этим, чтобы не поддавался компульсиям. В основном так и делаю. Некоторые импульсы игнорировать сложнее, чем другие.

Его глаза скользят по моему мокрому телу. Его член снова начинает твердеть.

У меня перехватывает дыхание. Он имеет в виду меня.

— Как долго это… как долго ты думал обо мне вот так?

«Я мечтал об этом тринадцать лет».

«Это всегда была ты. Всегда».

Его прошептанные слова проходят сквозь мой разум.