— Через минутку. Как вы двое держитесь? Я знаю, с аварии уже прошло какое-то время, но я просто хотела проверить, как вы, и узнать, не нужно ли вам чего-нибудь.

Саммер тепло улыбается ей.

— Я держусь… почти неправильно говорить, но я держусь нормально. Думаю, единственное, с чем я сейчас борюсь, — ощущение, будто я разочарование. Будто, если бы она всё ещё была здесь, не думаю, что она бы мной гордилась.

Её глаза скользят ко мне, в них клубится вина.

«Не сейчас. Не чувствуй это сейчас, прямо когда ты начинаешь на самом деле меня прощать».

Дженьюари фыркает.

— О чём ты говоришь? Она была бы так счастлива, что ты приводишь дом в порядок и каждый день вкладываешь в него столько труда, чтобы сделать его идеальным. Ей бы понравилось, как далеко ты продвинулась! И то, что вы оба снова здесь, на Коконат-Бич, и действительно ладите, как и должна семья? Они были бы на седьмом небе от счастья.

Мы с Саммер смотрим друг на друга, секунды ползут мимо. С каждым мгновением её глаза становятся всё печальнее. Живот начинает сводить судорогой.

Наконец я встаю.

— Ну, спасибо, что зашли с пирогом. Не могу дождаться, когда попробую.

— Конечно, конечно. Тогда пойдём посмотрим дом!

Дженьюари встаёт, тепло улыбаясь мне, пока направляется к задней двери.

Саммер скрещивает руки на груди, и мы идём за нашей соседкой в дом. За задней дверью все новые окна заклеены пластиковым тентом. Стены в гостиной покрашены в тёплый белый. Саммер выбрала все цвета, и я правда поражён тем, насколько у неё намётан глаз на дизайн. Она любит тепло и природные элементы, и дом уже кажется гостеприимным.

Рубленые деревянные балки частично закрыты малярной лентой и бумагой, но они тянутся через высокий потолок. Большая, совершенно новая раздвижная стеклянная дверь открывает невероятный вид на Санрайз-Бич и маяк дальше по пляжу.

— Вау, шкафы невероятные, — замечает Дженьюари, проводя пальцами по резной деревянной ручке одного из них.

Саммер сияет.

— Правда? Моя любимая деталь на кухне.

На кухне мягкие кремовые мраморные столешницы со светло-серыми прожилками. Шкафы из тёмного морёного дерева выглядят винтажно, с уникальными узорами пальм, гортензий, солнц, волн и сёрфбордов, вырезанными вдоль каждой ручки.

На одной стене тянутся две открытые полки из дерева того же цвета, а верхние шкафы окрашены в бледно-жёлтый, с матовым стеклом на передней части дверец. Большая белая фермерская раковина с краном цвета шампанского и бронзы стоит под окном, частично выходящим на будущую боковую дорожку и цветочный сад.

Дженьюари сама всё осматривает, а Саммер идёт за ней следом, пока они заглядывают в кабинет, две спальни внизу и две ванные. Дженьюари долго и восторженно говорит о том, как ей нравится терракотовая плитка в прачечной, прежде чем мы все поднимаемся наверх.

— Здесь четыре спальни и зона лофта. Изначально балкона не было, но, к счастью, мама настояла на нём при получении нового разрешения на строительство, и его добавили. Вид невероятный, и он соединён с обеими главными спальнями.

— Две главные спальни? Идеально! По одной для каждого из вас.

Дженьюари — милая старушка, но я хотел бы, чтобы она перестала делать такие комментарии. Саммер кивает, но избегает встречаться со мной взглядом.

Мы осматриваем остальные комнаты, которые покрашены только наполовину. Самая большая ванная — моя любимая, потому что там стоит ванна на ножках с видом на океан и душ с плиткой в форме ракушек и полностью стеклянной дверью. Я всё время представляю, что смотрю, как Саммер смывает с себя соль после дня на пляже.

«Судя по её реакции сегодня, она никогда не позволит этому случиться».

Дженьюари ахает, когда выходит на совершенно новую верхнюю террасу и видит бирюзовый океан. У нас невероятный вид на маяк, километры Санрайз-Бич, и даже пирс виднеется вдали. Один только вид стоит миллионы.

— Так какой план? Могу только представить, какую прибыль принесёт это место. Вы могли бы сдавать его половину года.

Саммер вздыхает, глядя на воду.

— Мы его продаём.

Я смотрю на её профиль, но она не смотрит на меня.

Дженьюари усмехается.

— Ну, если ты так говоришь. Многие миллиардеры, которые отдыхают здесь, ухватились бы за этот дом. Вы, дети, отлично поработали.

Она похлопывает Саммер по руке.

— И твоя мать гордилась бы тобой, не забывай об этом. Она хочет, чтобы ты была счастлива.

Она тепло улыбается мне, прежде чем направиться к лестнице. Не знаю, почему она говорит о Кларе в настоящем времени.

Я беру её под локоть, помогая спуститься по лестнице. Она позволяет помочь, пока мы не доходим до нижней ступеньки. Поднимает на меня взгляд, запрокидывая голову из-за нашей разницы в росте.