– Я повторю, – голос генерала гремел над лагерем. – Желающие могут уйти в течение недели, это мой личный подарок тем, кто своей кровью доказал верность Родине. Вас не обидят деньгами, не осудят... Но эти семь дней пройдут, и с того момента я буду считать, что все остальные принадлежат душой и сердцем новой 2-й Сибирской армии. Мы останемся там, где Родина поручила нам исполнить свой долг. Потому что мало захватить несметные богатства новых земель, как мы это сделали. Надо еще их и удержать!

И генерал ушел. Сделал свое дело и ушел. Армия все еще волновалась, но теперь это было совершенно другое волнение.

– Ну что, Семен, поедешь домой? – кто-то из солдат начал подтрунивать над товарищем.

– Да какое домой! Сказал же генерал, что нужно защищать взятое. Значит, будем! – встревоженный голос словно ждал продолжения шуток, но его хозяина только обняли и встретили его решение дружным ревом.

Армия приходила в себя. А старший унтер Палкин невольно думал, как же ловко генерал все это провернул. Хотя «ловко» – не то слово. Правильно будет – храбро. Некоторые офицеры боятся выходить к толпе, а генерал не сомневался. А еще он не испугался опасности гораздо более страшной, чем солдатские волнения...

– Не помню, чтобы слышал про такое в армии последние лет десять. Чтобы генерал и готов был прикрыть солдат перед самим царем, – Михал думал о том же. – Он ведь ни с кем ничего не обсуждал. Просто не успел бы. Сам решил, сам дал слово, сам был готов за него отвечать.

– Наш генерал, – просто подвел черту Савва и широко заулыбался.

***

Хикару Иноуэ впервые за долгое время шел по улице, щурясь на солнечный свет. Ему дали побриться, помыться, в целом привести себя в порядок. А теперь капитан Кодзи Уэхара вел бывшего генерала в сторону дворца Эдо. Или не бывшего? Учитывая, что из сопровождения с ним был только один офицер – что это, как не знак доверия и признания?

– Уэхара, а вы же раньше в 3-й армии Ноги служили? – Хикару вспомнил, где уже слышал эти имя и фамилию.

– После разгрома под Дальним нас переформировали. Вы тогда так и не вернулись в штаб Тамэмото Куроки, но меня как раз распределили в 1-ю армию.

– И как там дела? Все еще готовитесь к войне? – Хикару нахмурился, в очередной раз вспомнив, из-за чего оказался не у дел и теперь даже не знает, что творится в мире.

– Готовимся? Уже давно нет, – на лице Уэхары мелькнула тень. – Два месяца назад мы начали переброску новых броневиков на материк, три недели назад началось сражение на Корейской дуге, а потом... Броневая дивизия генерала Хасэгавы, а вместе с ней и вся 1-я армия были разбиты и окружены.

– Генерал Куроки? – выдохнул Хикару, которого словно оглушило.

– Погиб во время попытки прорыва. Полковник Хагино подстрелили за сутки до него, когда разведка старалась нащупать для нас хоть одну подходящую дорогу. Генералы Ниси и начальник штаба Матсуиши были ранены еще раньше. Судьба генерала Хасэгавы неизвестна, но вариантов немного. Или смерть, или раненым он попал в число тех 60 тысяч пленных, что до сих пор пакуют солдаты Макарова.

– А вы?

– Мне повезло. Трижды. Оглушило во время прорыва, а потом солдаты вытащили на своих плечах, – Уэхара потер еще свежий шрам, который до этого прятал под фуражкой. – И наша группа оказалась единственной, что смогла оторваться от русских броневиков и отойти на юг. Меня так и дотащили прямо до самого Сеула. Только там узнал о разгроме и чуть не умер снова, когда пытался вырваться из госпиталя и вернуться обратно. Сейчас-то понимаю, что это не имело бы никакого смысла, но тогда... Чуть с ума не сошел.

– Мне... жаль.

– Мне тоже жаль, что вас с нами не было. Генерала Иноуэ многие ругали за то, что вы первым начали признавать успехи русских. Но кто их сейчас не признает? Если бы вы были с нами, возможно, мы бы смогли... Пусть не выжить, но не лишиться всего за какие-то пару дней.

– Я тоже ни разу не смог выиграть у Макарова, – напомнил Иноуэ, беря себя в руки.

Если Японии нанесли очередное поражение, да еще и такое, когда целая армия попадает в плен – это меняет ход войны. Возможно, сегодня император все-таки сможет услышать его слова. И пусть не на поле боя, но он еще принесет своей Родине пользу.

– И тем не менее сейчас ваш опыт – это одна из самых больших ценностей, что есть у Японии, – не заметив сошедшихся бровей Иноуэ, Уэхара продолжал. И чем дальше, тем с большим энтузиазмом. – Да, сейчас мы подписываем с Россией мир, но это вовсе не значит, что мы сможем сосуществовать на текущих условиях. К счастью, союзники нас не бросили. Господин Клод Макдональд очень просил императора выделить именно вас для обучения союзного корпуса из английских солдат и японских добровольцев. Я так уже записался! И многие наши, так что у вас под рукой будет достаточно храбрых офицеров!

– А солдаты? – тихо просил Иноуэ, взгляд которого зацепился за собирающуюся со стороны порта и района Кото толпу.

– Эти? Предатели! – презрительно фыркнул Уэхара. – Их вывезли в столицу, спасли от русских пуль, а они смеют сбиваться в толпы и требовать от императора выполнения своих требований.

– Кажется, они просят еду... – Иноуэ прислушался к крикам.