Судорожно, глубоко вдохнув, он вскочил со своего места и, спотыкаясь в темноте, стал протискиваться мимо других людей. Он цеплялся за их ноги, слышал раздражённые возмущения, но ему было всё равно. В этой абсолютной черноте он был слеп, но знал: нужно выбраться, нельзя больше оставаться в этой тюрьме, этот урок о небесах ему не поможет.

– Простите, пожалуйста. Простите.

Он проталкивался мимо всех, и паника нарастала – потому что он не видел. Он не мог так видеть. Он вообще ничего не видел.

Толкнув тяжёлую выходную дверь, он, спотыкаясь, выбрался в застеленный ковром вестибюль планетария. Здесь уже было светло – сверху и с улицы; свет обжигал глаза, невозможная яркость после прохладной темноты внутри. Он тяжело дышал. В памяти поднимались воспоминания – нежеланные и страшные. Как он вообще их найдёт? Он вошёл туда в надежде на подсказку, а вышел с жёстким уроком, подчёркивающим, насколько он хрупок и слаб – насколько слабы они все.

Он проверил телефон. Обыденность понемногу возвращалась. Позже, ближе к вечеру, у него была встреча. В его обычной жизни были обычные дела. И всё же одиночество, паника и ощущение ужасной растерянности и утраты по-прежнему вспыхивали внутри.

– Понравилось? – спросила женщина с добродушным, материнским видом и кудрявыми рыжими волосами, суетливо выходя следом. Похоже, сеанс закончился. Он пропустил всего пару последних минут, сбежав впопыхах.

– Да, – солгал он, натянуто улыбнувшись. – Да, понравилось. Это было… познавательно.

– Интересно, правда? – не унималась она, явно желая поболтать. – Как наши глаза нас обманывают. Мы видим то, что ожидаем увидеть.

– Да.

– И как мы отличаемся от других существ, которые видят в темноте. Значит, возможно, нам нужно изменить свои ожидания.

– Да. – Он кивнул, гадая, сколько ещё она собирается с ним разговаривать, потому что сейчас он не выдержит беседы. Ему казалось, внутри он вот-вот расколется настежь.

К счастью, она наконец отвернулась – с бодрой улыбкой. Он остался один на один со своими мыслями, со своим страхом, потому что теперь он видел уже не звёзды, а вспоминал колоссальную чёрную пустоту космоса, пустоту, окружающую эту крошечную планету, и от одной мысли об этом у него перехватило горло.

Он снова достал телефон. Во время сеанса он был выключен, но теперь он включил его. Он проверил все обновления, убеждаясь, что ничего не пропустил.

Он судорожно вдохнул. Здесь была возможность. Была! Это могло оказаться не просто совпадением.

Он уставился в экран. Она была здесь. Точно здесь. Одна из тех, кого он искал. Должно быть, пришла позже. Он думал, что её не будет вовсе. Но теперь – была.

И тут, подняв глаза, он краем зрения заметил её.

Всего лишь мимолётная вспышка, но хватило, чтобы почувствовать знакомое. Чтобы вспыхнула надежда. Это могло означать, что ему удастся найти хотя бы одного из тех, кого он разыскивал.

Она была высокая, статная, с густыми светлыми волосами, стянутыми в хвост. На ней был розовый топ, а на плече – коричневая кожаная сумка. Топ он не мог припомнить, но, наверное, это его собственный мозг играет с ним. А сумку он, кажется, помнил точно.

С надеждой, вспыхнувшей внутри, он повернулся в её сторону.

– Мама? – прошептал он, не решаясь произнести это слово вслух.

Это была она? Теперь он уже не мог понять, потому что женщина повернулась и быстро направилась к выходу из планетария.

Он успел увидеть её лицо, мгновение профиля, но она была слишком далеко, чтобы рассмотреть как следует.

И затем она исчезла.

Она собиралась оставить его позади. Она не хотела, чтобы он с ней заговорил. Он снова потеряет её, и боль вдруг стала невыносимой. Он двинулся следом, но люди вокруг мешали, и проталкиваться вперёд сквозь толпу было тяжело.

– Извините. – Он сместился в сторону, обходя пару, загородившую путь. – Извините. Пожалуйста.

Он должен был идти за ней. Должен был узнать, она ли это. Или это всего лишь обман зрения. Он мог ошибаться, но не думал, что ошибся.

Наконец ему удалось протиснуться мимо, и теперь он направился к выходу.

– Мама? – снова позвал он, торопливо догоняя её. Но она уже шагнула в дневной свет, слишком яркий после темноты. И всё же он знал, куда она направляется. Он уже знал. Паниковать незачем, сказал он себе. Он найдёт её. Она шла по намеченной траектории – как сами звёзды.

Но следовать за ней всё-таки было нужно. Ему хотелось ещё немного на неё посмотреть – вот почему.

Вот она, спешит прочь, лавируя между людьми на тротуаре; хвостик подпрыгивает. Сердце грохотало. Теперь он был ещё увереннее, что это она, и отчаянно хотел догнать её и быть рядом, снова соединиться с той частью жизни, которую потерял.

Он помчался следом, уворачиваясь от прохожих, пробормотал извинение, задев женщину с маленьким ребёнком. Он бежал, и надежда разрасталась в нём, потому что он узнал её сумочку. Она была знакомой. Он не сомневался.