Эва повернулась ко мне лицом, обхватив меня руками за шею.

— И ты же не серьезно, правда? Ты же знаешь, что я принесла свои наручники.

Когда она наклонилась, чтобы поцеловать меня, я поднял ее на руки и усадил на кухонную столешницу.

— Мм, если это то, что нужно, чтобы достать их сегодня вечером, позволь мне быстро позвонить. Кай не будет против.

Я покусал ее шею, пока она запрокинула голову назад, впиваясь ногтями в мою кожу головы и издавая сладкий стон, в котором звучало мое имя.

— Перестань. Ты никому не позвонишь, тем более своему брату. Пусть он будет. Нам просто нужно съездить в город и купить кое-что, чтобы продержаться, пока на землю не выпадет полметра снега.

— Я ненавижу продуктовый магазин, — сказал я, стоная у нее на плече. — Там всегда полно людей.

Она рассмеялась, спрыгнула с прилавка, пошла к двери и натянула сапоги.

— В том-то и дело. К тому же мне нужно кое-что забрать, так что это даже кстати.

Я не смог удержаться от улыбки, когда она натянула на голову белую шапочку. Если бы ей не нужно было наполнять холодильник и кладовую, я бы отвел ее наверх и трахнул под мансардным окном, когда на ней были бы только эти чертовы сапоги и шапочка.

Полтора года спустя я все еще жаждал каждой части этой женщины, как голодный человек, который никогда не может утолить свой голод.

— Потом, — прошептала она, хлопнув меня по груди, точно зная, как мои мысли спотыкаются и падают в чертову канаву.

Моя улыбка стала еще шире, когда я последовал за ней к двери, предвкушая свою награду — единственную мотивацию выйти в эту чертову погоду и иметь дело с людьми.

Боже, то, на что я был готов ради этой женщины, не знало границ. Может, это было нездорово, но мне было плевать. Все, через что мы прошли, чтобы дойти до этого момента, стоило того. Она изменила меня. Изменила ход моей жизни, и я стремился стать лучшим мужчиной, может, даже лучшим человеком благодаря ей.

Может.

В некоторые дни было сложнее, чем в другие, контролировать то, что было так глубоко укоренено во мне на протяжении стольких лет. Но мы любили друг друга и принимали те карты, которые раздала нам жизнь.

Даже когда мой уход из «Ареса» требовал крови, она понимала, несмотря на то, что все еще носила значок.

Она знала, что Ронан все еще где-то там, и что мой окончательный счет убитых не будет закрыт, пока я не вырву его сердце из груди. Особенно после того, как выяснилось, что именно он стоял за похищением Эвы.

Этот сукин сын продал мою девушку.

Я никогда не скрывал от Эвы своей ненависти или планов, которые я строил на его смерть. Хотя она и не давала мне прямого разрешения, но и не протестовала.

Наша любовь была нетрадиционной, хаотичной, страстной и всепоглощающей. Никто, кроме нас, не обязан был её понимать.

В общем, поход в продуктовый магазин оказался не самым страшным из того, что мне приходилось делать. Ещё пара вещей, и мы уже будем на пути домой, под покровом звёзд, а моя девушка будет сидеть у меня на лице.

— Дерек, я пойду заберу ту штуку, о которой тебе рассказывала.

— Я пойду с тобой.

Она начала отступать назад. — Нет, просто возьми то, что осталось в списке, а я подожду тебя у кассы.

Эва исчезла за углом, прежде чем я успел ее остановить.

Я задался вопросом, стоит ли мне пойти за ней.

Что-то было не так.

Может, она нервничала?

— Простите, сэр, — веселый женский голос прервал мои размышления. Обернувшись в поисках источника назойливого голоса, я увидел рыжеволосую девушку в синей кофточке, которая, судя по всему, была на три размера меньше.

Она явно была одета не по погоде. И не то чтобы мне было интересно, но одно неловкое движение в любом направлении, и ее сиськи гарантированно выскочили бы наружу.

— Извините, что беспокою вас, — продолжила она, несмотря на мое молчание, — но не могли бы вы передать мне банку арахисового масла, которая стоит наверху?

Я снова промолчал и просто потянулся за банкой, чтобы она наконец убралась с глаз долой.

Когда я схватил упомянутую банку над ее головой, она даже не попыталась отойти в сторону. Я мог бы поклясться, что она даже прижалась ближе.

— Отойди.

Она неловко пошевелилась, но ничуть не отступила.

— Здесь не часто встретишь таких, как ты.

Женщина бесстыдно пялилась на мои губы. Может, два года назад я бы отвел ее в свою хижину и унизил так, что она бы никогда себе этого не простила. Теперь же ей хватило одного пьяного подмигивания, чтобы я послал ее на хрен. Я не был человеком ложных любезностей.

— Это была твоя девушка? Она очень милая. Экзотическая.

— Моя жена, — сказал я, хватая тележку и направляясь по проходу.

— Эй, красавчик?

Ее рука легла мне на предплечье.

— Если хочешь немного развлечься, когда жена уснет, у меня есть небольшая квартирка внизу по улице. Я согрею тебя. Я кое-что умею, — сказала она тихим, хриплым голосом, выгибая спину.