— Нет! — выпалила она. — Теон, ты обрекаешь на смерть целый мир. Здесь невинные фейри и смертные. Здесь… Нет!

Он не смог удержаться и прижался своими губами к ее губам. Нежно и мягко. Так они еще никогда не целовались. Это была совершенно иная битва между принятием и отрицанием.

Отстранившись ровно настолько, чтобы заглянуть в ее фиалковые глаза, он сказал:

— Тессалин Аусра, я бы принес в жертву все миры и все звезды ради тебя. Ты восхитительно дикая. Непокорная. Ты создана не для клетки и не для того, чтобы стать жертвой ради мира, который не заслуживает такого дара. Ты рождена, чтобы жить на свету. Иди и живи, маленькая буря.

Она плакала.

Слезы текли по его пальцам, и он смахивал их большими пальцами. Но в ее глазах было не горе.

Там была ярость.

— Ты солгал мне, — прошипела она. — Ты сказал, что всегда найдешь меня, а теперь ты меня бросаешь?

— Я найду тебя по ту сторону Завесы, Тесса. Я буду ждать тебя. Ты всегда будешь моей.

— Нет, — она яростно затрясла головой. Его руки соскользнули с ее лица. — Нет! Ты не можешь просто так это решить, Теон.

Он повернулся к Разику:

— Ты знаешь, как вызвать Скарлетт?

— Да, — ответил тот. — Мы решим, где их спрятать.

Теон посмотрел на Луку. Криво усмехнувшись, он сказал:

— Это последний приказ, который я тебе даю.

— Ты правда это сделаешь? Обречешь целое королевство? — потребовал Лука.

— Чтобы спасти ее от того, о чем она никогда не просила? Чего никогда не заслуживала? Да, Лука. И я доверяю тебе заботу о ней, — ответил он. — Проследи, чтобы она ушла.

Они смотрели друг на друга еще мгновение, прежде чем Лука притянул его к себе и обнял.

— Ты не обязан этого делать.

— Обязан, — ответил Теон. — Я наконец-то принял тот факт, что мое время вышло.

Отстранившись от своего названого брата, он снова повернулся к Тессе. Она мерила комнату шагами, запустив руки в волосы. Он поймал ее за запястье и притянул к себе.

— Будь счастлива, маленькая буря.

— Нет, — повторяла она, продолжая качать головой.

Он протянул руку, убирая волосы с ее лица, стараясь запомнить каждую черточку. Фиалковые глаза с золотистыми и серыми искрами. Золотые волосы. Свет, струящийся по ее рукам и заставляющий кожу сиять. Он наклонился, запечатлел поцелуй на ее лбу, а затем коснулся ее щеки.

— Будь счастлива, — повторил он. — Но важнее всего — будь свободной, Тесса.

— Ты мне солгал! — закричала она снова, толкая его в грудь и одновременно вцепляясь в его рубашку. — Ты солгал мне, и я ненавижу тебя за это!

— Знаю, маленькая буря, — сказал он, прижимая ее к себе еще на секунду. — Но знай: я твой. Каждой своей частицей.

Затем за ее спиной появился Лука. Он обхватил ее за талию, легко оторвал от земли и начал осторожно оттаскивать назад, прочь от Теона. Она отбивалась в его руках. Слезы гнева струились по ее лицу, а крики ярости эхом отдавались от каменных стен.

Бросив последний взгляд на тех, кого он любил больше всего на свете, Теон развернулся и вышел из помещения, совершая то единственное, в чем клялся никогда не делать.

Он отпустил ее.

ХАОС НЕ ВЫБИРАЕТ

ХАОС НЕ ВЫБИРАЕТ

Она забавлялась со штормом на своей ладони. Сфера энергии потрескивала золотым и фиолетовым светом. Внутри мелькали серебряные и золотые искры.

Так много Хаоса в ее руке.

С мрачной улыбкой она подбросила сферу вверх, наблюдая, как та раздувается и растет. Сфера взмыла выше, просачиваясь в облака, пока не прогремел гром. Небо озарилось такими же фиолетово-золотыми вспышками, и мгновение спустя начался дождь. Крупные, тяжелые капли разбивались о ее лицо, пока она стояла, прижавшись к перилам балкона и вглядываясь в бескрайние просторы внизу.

— Я просил тебя больше этого не делать, — раздался голос, исполненный власти.

Голос, который часто внушал страх.

Голос, перед которым другие могли пасть на колени. Голос, на который люди молились.

От этого голоса ее мрачная улыбка лишь расплылась в выражении порочного восторга.

— Нельзя отрицать свою природу. В конце концов, мой отец созидает. Естественно, я делаю то же самое, — ответила она, поворачиваясь к нему лицом.

Голубые глаза с яркими золотыми вкраплениями свирепо смотрели на нее. Его золотистые волосы были стянуты сзади, но несколько прядей выбились и упали на лицо. По крайней мере, он умерил золотой туман, который обычно тянулся за ним следом.

Конечно, это было вопросом самосохранения, когда он приходил сюда. Ее магия сорвалась бы с цепи, позволь он своей силе задержаться здесь.

И она бы позволила своей магии взять верх.

— Да, давай поговорим о твоем «созидании», Акира, — прошипел Ахаз, держась от нее на почтительном расстоянии.

Приняв вид фальшивой невинности, она переспросила:

— О чем это ты?

— Она бежит от своего предназначения так же, как когда-то ты.