Она резко села, прижав руку к груди. В темной комнате ее янтарные глаза почти светились. Копна черных волос обрамляла лицо и рассыпалась по плечам. Она несколько раз моргнула, переводя руку от груди к губам, не отрывая от него взгляда.

— Не бойся, котенок, — сказал он, прислонившись к закрытой двери и наблюдая за ней.

— Аксель? Я… как ты здесь оказался?

Она сползла с кровати, но не подошла ближе. Одна ее рука лежала на животе. На тыльной стороне ее ладони виднелась черная метка, а пальцы другой вцепились в простыни.

— Ты сама сказала мне, где тебя искать, — произнес он низким голосом.

Остатки самообладания уходили на то, чтобы не отлипнуть от двери. Он так долго ждал этого момента. Он собирался им насладиться.

— Я сказала, но я не ожидала, что ты… Ты был нездоров, — проговорила она, не сводя с него глаз.

— Откуда тебе это знать?

— Я… мы кое-что узнали. Дай мне позвать Теона, — она сделала шаг.

Она замерла, когда Аксель выпрямился.

Он ни за что не выпустит ее отсюда. Не теперь, когда она наконец в его руках. Не раньше, чем он попробует ее, почувствует теплую кровь на языке, насыщая каждую частичку себя.

Она сглотнула, на шее дернулся кадык.

— Аксель, — прошептала она. — Дай мне позвать Теона. Пожалуйста.

— Теон не поймет, — сказал он, не в силах оторвать взгляд от пульсирующей точки на ее горле.

Он слышал, как ее сердце быстро бьется, словно крылья колибри. Он чувствовал ее. И облегчение, и ужас. Но было там и что-то еще. Что-то, что он не мог распознать в безумии близости к ней, к ее крови, к тому блаженству, которое он наконец собирался у нее отобрать.

Но в ее запахе тоже было что-то не то, теперь, когда он стоял так близко. Жасмин и цитрус — да. Дым и пряности — но еще и… что-то лесное?

Нет. Быть не может.

Если только…

— Ты была в районе Развлечений? — резко выплюнул он.

Она отступила на пару шагов.

— Да, — ответила она. — Мы навещали Альфу и Бету. Пытались найти тебя.

Он прищурился:

— Что еще?

Она нахмурилась:

— Что еще? Ничего. Что еще мне делать в районе Развлечений?

— Там можно найти любые удовольствия, — прорычал он, надвигаясь на нее.

Каждый шаг усиливал его нужду и жажду.

Все его тело гудело от этого.

В ушах звенело.

Боги, он готов был поклясться, что даже клыки покалывает в предвкушении.

— Ты не можешь всерьез обвинять меня в…

Она осеклась на полуслове, в ее глазах вспыхнули искры, а на лице промелькнуло раздражение.

Это заставило его замереть лишь на мгновение. Ему нравилось, когда она была такой.

— Мы неделями только и делали, что искали тебя. Я часами копалась в исследованиях, одновременно выполняя свои обязательства перед твоим королевством. Я почти не спала. Корбин и Лэнг следят, чтобы я хоть что-то ела. И все это вдобавок к… — она снова замолчала, когда он остановился прямо перед ней. Следующие слова она произнесла почти шепотом, но в них все еще сквозила ярость: — Как ты смеешь обвинять меня в подобном, когда я ради тебя на все готова.

— От тебя пахнет иначе, — сказал он, протягивая руку и наматывая черную прядь на палец.

На ее лице отразилось нечто похожее на удивление, но она огрызнулась:

— А от тебя просто воняет.

Он хищно улыбнулся:

— На все готова ради меня?

— Да, — прохрипела она, когда он отпустил ее волосы и провел кончиком пальца по ее челюсти.

Глаза ее прикрылись, и она всем телом прильнула к этому единственному прикосновению.

— Готова на любую жертву? — произнес он, спуская палец ниже, вдоль ее шеи.

Она распахнула глаза и дернулась назад, но была слишком медлительна. Его рука уже обхватила ее талию, а вторая ладонь вцепилась в затылок.

— Аксель! Погоди! Мне нужно сказать тебе…

Слова сменились сдавленным всхлипом, когда его зубы вонзились в ее горло.

Теплая.

Восхитительная

Она была на вкус именно такой, как он себе представлял.

Горячая и огненная.

Сладкая и цитрусовая.

Он застонал, впиваясь сильнее, и его резервы силы…

Боги.

Его резервы силы встрепенулись в экстазе, появились тонкие клочья теней. Ее руки упирались в его грудь, толкая и отпихивая, но она никогда не смогла бы его одолеть. Даже когда вспыхнуло ее пламя, у него было достаточно магии, чтобы тени создали барьер. Он был в безопасности, он мог пить, и с каждым глотком он становился только сильнее.

Он брал, и брал, и брал.

Жизнь должна давать, а смерть — забирать.

С каждой секундой его тени становились гуще. Каждая минута придавала ему сил. С каждым глотком ему хотелось еще.

Погоня. Охота. Победа.

Вот его приз.

После недель ожидания, недель агонии — это принадлежало ему по праву.

Он имел право владеть этим. Имел право заставить ее истекать кровью.

Он сделал еще один жадный глоток. Ее пальцы вцепились в его рубашку, но затем обмякли, и с ее губ сорвался еще один мучительный стон.

— Аксель, остановись.