Не могу решить, является ли это намёком — приглашением начать разговор о сексе — или невинным вопросом о моих секретных навыках.

Я предпочитаю последнее.

— Я хорош в математике. И в... — Прочищаю горло. — В спорте. — Нет лучшего времени, чем сейчас, чтобы начать намекать.

— О каких видах спорта идёт речь? — Она прерывает зрительный контакт только тогда, когда Джейкоб — другой официант — ставит перед нами суп и салат.

Я жду, когда он уйдет.

— Раньше я играл в футбол, но потом, в старших классах, сосредоточился на бейсболе. — Я с трудом выдавливаю из себя слова, повторяя их, как реквием.

— Бейсбол? Это мило. — Она делает паузу ровно настолько, чтобы сделать крошечный глоток супа, проверяя, насколько он горячий. — М-м-м, вкусно. Я люблю суп, но ни в одном месте, куда я хожу, его никогда не готовят.

Я немного поёживаюсь, довольный тем, что могу порадовать её простым супом.

— Так ты хорош в математике, спорте и в чём ещё? — Она занимается супом, добавив немного перца. — Я хочу услышать о тебе больше. Чем ты любишь заниматься, когда у тебя свободные дни?

У меня есть свободные сезоны — хочу отметить, целые месяцы, — но я держу эту информацию при себе. Хотя сейчас самое подходящее время, чтобы сказать ей, что я профессиональный спортсмен.

— Это зависит от времени года, — честно признаюсь я. — Но обычно в свободное время я занимаюсь спортом, чтобы оставаться в форме, и, очевидно, ты уже знаешь, что я люблю коллекционировать вещи. Бейсбольные карточки — это только одна из моих коллекций. Я также люблю старинные вымпелы и бейсбольные мячи с автографами.

— Вау. Ты действительно любишь бейсбол.

— Да. — Я краснею, ковыряясь в салате, накалывая гриб на вилку. — А как насчёт тебя?

— В чём я хороша? Эм… Раньше я занималась бегом, но уже целую вечность не бегала. Зима сделала меня совершенно немотивированной, но когда бегаю трусцой, то чувствую себя намного лучше. Э-эм, давай посмотрим… Я рисую? И люблю украшать. Думаю, у меня это хорошо получается.

— Что-нибудь коллекционируешь?

— Я люблю антикварные магазины. Архитектурные остатки. У моих родителей есть дом примерно в сорока минутах езды к северу отсюда с сараем, и они разрешают мне хранить там вещи. Когда-нибудь я собираюсь построить дом и использовать вещи, которые собрала.

Если ей нравятся старые вещи, она, вероятно, возненавидела бы мой дом с его полированным камнем, гулкими коридорами и холодными плиточными полами.

Я тоже это ненавижу, если быть честным.

— О чём ты думаешь? Ты вдруг стал таким серьёзным.

— Я ненавижу свой дом, — выпаливаю я.

Сначала Миранда выглядит шокированной. Затем она разражается смехом. Фыркает.

— О боже, это было неожиданно. Что заставило тебя так сказать?

— Ты. Похоже, ты знаешь, чего хочешь. Ты уже всё продумала.

— Нет, мне просто нравится старое дерьмо… барахло. Старое барахло, извини.

— Не извиняйся, я не...

— Мистер Хардинг? — Рядом со столом стоит мужчина, и я поднимаю взгляд. — Извините, что прерываю, но мне было интересно…

— Это может подождать? Поймаешь меня после того, как я здесь закончу? — Я одариваю Миранду натянутой улыбкой, её глаза словно два блюдца. — Спасибо.

Мужчина говорит что-то, чего я не могу разобрать, предположительно извиняется, прежде чем исчезнуть.

— Э-эм. — Ложка с супом моей спутницы зависает над тарелкой. — Что, чёрт возьми, это было?

Беверли выбирает именно этот момент, чтобы подойти и спросить, как нам еда, но вместо того, чтобы показать ей большой палец, я говорю:

— Эм, Бев, не могла бы ты любезно попросить их не фотографировать?

— Конечно, мистер Хардинг. Нам очень жаль.

Я раздражённо киваю. Едва могу встретиться взглядом с Мирандой.

— Что происходит? — Теперь девушка откладывает ложку и откидывается назад, чтобы посмотреть на меня по-новому. — Кто ты такой?

Я открываю рот, чтобы ответить, но она опережает меня.

— Подожди, мы в Чикаго… ты из мафии? — Она понижает голос до отчаянного шёпота. — Типа, я всё об этом знаю. Если да, моргни два раза.

Я не моргаю дважды.

— Чёрт возьми, это кажется очевидным выбором! — Она вздыхает. — Ну? Ты собираешься сказать мне, или мне пойти спросить того чувака, который явно хотел твой автограф?

Он выбрал дерьмовое время, чтобы прийти и попросить об этом, заставив меня чувствовать себя и выглядеть эгоистичным придурком. Каковы шансы, что он когда-нибудь снова столкнётся со мной?

Хотя на самом деле — если я подпишу что-нибудь для него, образуется целая очередь, и я застряну здесь, давая автографы на всяком барахле, вместо того, чтобы наслаждаться ужином, который остынет, и его придётся положить в контейнер для еды на вынос. Я уже проходил это раньше, и у меня нет никакого желания повторять сегодня вечером.

«Не нужно чувствовать себя виноватым. Ты заслуживаешь уединения».