Экспертам удалось обнаружить край обрыва, откуда учитель истории мог упасть в воду. На такой высоте в горах места не самые проходимые, и там нашли частичный отпечаток подошвы, совпавший с обувью, которая была на нем, когда тело прибило к берегу. По словам экспертов, характер отпечатка указывал на то, что он, возможно, полетел с обрыва так, словно его толкнули, а не просто оступился.

Как только мы подтвердим, что Лили находилась в «Доме Надежды» во время исчезновения мужа, мы сможем официально вычеркнуть ее имя из списка подозреваемых, хотя я и так ее таковой не считаю. Она определенно не выглядит достаточно сильной, чтобы одолеть и учителя истории. Тот хоть и был старше, но оставался крупным мужчиной. И мы до сих пор не выяснили, какая связь может быть между ним и Грейсоном.

— Мы понимаем, что все это слишком внезапно, — произносит Алекс. — И понимаем, что вам с детьми сейчас приходится нелегко. — Его взгляд перемещается на лестницу за спиной Лили, и его мысли, вероятно, идут в том же направлении, что и мои. Была ли Лили единственной, кого Грейсон истязал под этой крышей?

— Если вы вспомните что-нибудь о днях или неделях, предшествовавших его исчезновению, что угодно, что показалось странным или о чем, по-вашему мнению, нам нужно знать... — он пододвигает карточку по журнальному столику в ее сторону, закрывая папку с фотографиями и притягивая ее обратно к себе, — ...без колебаний звоните нам.

Она кивает, зажимая карточку Алекса между пальцев. Когда мы поднимаемся с дивана, у нее вырывается рыдание, и я замечаю, что оно гораздо больше похоже на всхлип облегчения, чем на плач от горя. Я выхожу из дома Лили со смутным чувством, которое не могу объяснить.

— Это какая-то чертовщина, — бормочет Алекс рядом со мной, когда мы подходим к машинам, припаркованным у обочины. — Напомни еще раз, почему капитан считает это убийством?

— Это комиссар Лейн так считает.

— Точно. — Он тяжело вздыхает и хлопает меня по спине. — Как думаешь, он это заслужил? — спрашивает он, заставая меня врасплох.

— Что за вопрос?

Он пожимает плечами, пятясь к своему автомобилю.

— Я просто подумал, знаешь, может, эта пума спасла ей жизнь.

Он разворачивается и идет к машине, не давая мне возможности ответить, садится внутрь и уезжает, оставляя меня размышлять над его словами.

Я бросаю взгляд на ночное небо, на яркие звезды, мерцающие так, словно все они причастны к какому-то секрету, в который меня не посвятили.

Грейсон издевался над женой. Возможно, над детьми. Судя по всему, он готовил план по убийству всех троих. Заслуживал ли он смерти?

Профессиональный долг перед работой не позволяет мне копаться в своих чувствах, чтобы ответить на этот вопрос.

Но рад ли я, что пума добралась до него раньше, чем он до своей семьи? Да, пожалуй, рад.

Когда я смотрю вверх на черное небо, во мне просыпается еще кое-что. Кое-что из слов Хлои о том, что она задается вопросом «почему», когда люди умирают. Была ли смерть Грейсона от лап пумы случайностью, или кто-то защищал его семью — и кто? Почему?

Я сажусь в свой пикап, проверяю местоположение Хлои в последний раз и направляюсь в ее сторону.

Хлоя не кажется мне любительницей вечеринок, поэтому, когда я подъезжаю к дому, где вся подъездная дорожка забита машинами, я удивляюсь.

Возможно, она вышла на охоту за следующей жертвой.

Я знаю, что ее «Жук» все еще стоит у участка, так что даже не утруждаю себя его поисками. Если она оставила его там с целью сделать так, чтобы я думал о ней каждый раз, когда вижу эту машину, то зря старалась. Я и так ни на секунду не перестаю думать о ней.

Я паркую свой пикап параллельно между двумя другими машинами у обочины прямо перед домом и разглядываю людей, которых видно через передние окна. Ее среди них нет.

Я осматриваю каждую машину, заполонившую округу, в поисках одной из тех, что видел у нее на подъездной дорожке, когда уезжал из ее дома сегодня днем. Я был настолько ослеплен туннельным зрением — зная, что свидетели зафиксировали автомобиль, предположительно принадлежащий ее матери, на обоих местах преступлений, а также понимая, что мне нужно приблизиться к ней вплотную для активации Bluetooth-соединения, — что не придал значения машинам на ее подъездной дорожке, которые указывали на то, что в доме с ней могли быть другие люди.

Эту ошибку я больше не повторю.

Ее друзья — если не считать того, что я и к ним отношусь с легким подозрением, — кажутся довольно безобидными. Но то, как я коснулся Хлои, обхватив рукой ее горло и удерживая ее заложницей у стены на ее собственной территории, настолько выходит за рамки профессионального поведения, что это даже смешно. Меньше всего мне нужно, чтобы кто-то еще из ближнего круга Хлои пригрозил подать на меня в суд. Или довел до сведения моего капитана, что я вовсе не оставляю Хлою в покое, как слабо пообещал.

Пикап передо мной выглядит точь-в-точь как тот, что стоял у дома Хлои сегодня днем, поэтому я возвращаюсь к осмотру окон, высматривая кого-то, кто подходил бы под описание Мейв или Стеллы, или того парня Стоуна, который, похоже, пробил барьер Трио Террора и внедрился в их мужененавистническую группу. Их я тоже не вижу.