Я не торопился. Смотрел в пламя, заставляя эмоции подчиниться мне. Когда почувствовал, что снова владею собой, выпрямился и повернулся к Роману и Оливии.

— Пока вас обоих не было, я мучился. Ужасно по вам скучал. Время от времени вы возвращались проведать детей, но ты меня игнорировала.

Глядя на Оливию, я не смог скрыть яд в голосе.

— Арманд ничего не знал. Я хранил нашу общую тайну. Он относился ко мне как к брату и, как прежде, наслаждался моим обществом, не подозревая, что я соблазнил тебя. Но ты… — Мой взгляд пронзил Оливию. — Ты хотела держаться от меня подальше.

— А потом однажды вы вернулись с кинжалом луны. К тому времени я был слишком зол, чтобы мне было не всё равно. Месяцами я терпел твоё нежелание даже общаться со мной.

— Хватит говорить обо мне так, будто я до сих пор та женщина, Малик! — Глаза Оливии сверкнули.

Я сцепил руки за спиной и повернулся к ней. Спокойным, отточенным голосом, лишённым всяких эмоций, произнёс:

— Неважно, в каком воплощении ты находишься, дорогая Оливия. Душа остаётся прежней. Из жизни в жизнь вы оба клянётесь друг другу в вечной преданности, повторяя: «Я всегда найду тебя». Как же тогда ты можешь отрицать правду и утверждать, что ты уже не та женщина?

Оливия и Роман опустили глаза на свои колени.

— Изабель, — произнёс я. — Изабель отдала мне кинжал. Я сказал, что он мне не нужен. Настаивал, чтобы она и Арманд оставили его себе. Мне уже было плевать на него. Изабель…

Я бросил на Оливию холодный, непримиримый взгляд, и она подняла глаза, встретившись со мной.

Она невольно отпрянула и прижалась к Роману.

— Изабель спросила меня: «Что теперь, когда мы нашли кинжал?» Я сказал ей забыть о нём. Моё сердце было слишком разбито, чтобы меня вообще что-либо волновало. Я сказал, что хочу найти способ быть с ними обоими. Хотел свободно любить Арманда и Изабель. Они посмотрели на меня с презрением. Роман… прошу прощения, Арманд… сказал: «Мы не можем быть с тобой. Деревня этого не примет».

— Его лицо покраснело, словно ему было стыдно, и он не мог посмотреть мне в глаза. Я сказал, что это останется нашей тайной. Деревня ничего не узнает. Арманд продолжал смотреть в сторону и произнёс: «Не в этой жизни, Малик. Не в этой жизни».

Я посмотрел прямо на Романа, пытаясь понять выражение его лица. Сожаление? Решимость? Печаль? Интерес? Или всё сразу?

В конце концов Роман отвёл взгляд.

— Арманд приказал мне уйти. Он сказал: «Мы приняли тебя, заботились о тебе. Сделали частью нашей семьи, а ты предал меня. Ты украл любовь моей жены». — Я изо всех сил пытался скрыть эмоции, грозившие поставить меня на колени. — Арманд продолжил: «Теперь я понимаю, почему Изабель была такой отстранённой во время наших странствий. Нам понадобились месяцы, чтобы восстановить наши отношения». Я сказал ему, что не могу контролировать тьму. Если я чего-то хочу — я это беру.

Роман сжал рукой заднюю часть шеи.

Оливия перевела взгляд на него, и в её глазах читалось раскаяние из-за того, что когда-то она любила меня.

Не думаю, что моё сердце могло вынести ещё больше боли.

— Я сейчас вернусь, — сказал я и вышел из комнаты, направившись на улицу, чтобы проветрить голову.

Над головой небо уже начинало светлеть, безошибочно возвещая приближение рассвета. Я поднял взгляд к небесам, позволяя мыслям о бескрайнем море звёзд успокоить мой разум. Вся эта человеческая драма была лишь временной. Я смогу вынести боль оттого, что мне никогда не суждено обрести любовь… разве нет?

Вздохнув, я вернулся в дом.

Роман и Оливия сидели, прижавшись друг к другу, всем своим видом демонстрируя: «мы против него». Роман обнимал жену за плечи, а она положила руку ему на ногу.

Да и плевать.

Им нужно было услышать оставшуюся часть истории. А мне нужно было её рассказать и наконец покончить со всеми тайнами.

— Я больше не собираюсь скрывать прошлое. Продолжая рассказ, я буду называть вас теми именами, которые вы носите сейчас, а не именами из прошлой жизни.

Роман слегка кивнул, словно соглашаясь.

— Когда ты выгнал меня, я предупредил, что вы в опасности. Вам нужно было уехать. Тьма непременно нашла бы вас. Но ты упёрся, Роман, и сказал: «Мы нашли кинжал, а потом ты решил сообщить мне, что у тебя был роман с моей женой. Какой ещё выбор ты нам оставил, кроме как вычеркнуть тебя из нашей жизни?»

— Я умолял вас обоих позволить мне остаться. Обещал не прикасаться к твоей жене, если вы позволите мне остаться и защищать вас. Я хотел уберечь вас — тебя и детей. Но вы не уступили. Поэтому я ушёл.

Я тяжело и горестно вздохнул.

— Те из нас, кто живёт в тени, должны смириться с тем, что в отношениях для нас действуют совсем другие правила. Неужели вы до сих пор этого не поняли? — Мой голос звучал низко и гулко, исполненный мрачной серьёзности. Я и сам не знал, говорил ли это Оливии и Роману или напоминал самому себе.