— Мы вернулись домой, и я заметил два кинжала, висевших над изголовьем кровати в вашей спальне. Я спросил, Рождённые ли вы временем. Вы оба ответили, что родились с этими клинками, но ничего о них не знаете. Жители деревни, узнав о кинжалах, решили, что это вмешательство Христа и вам суждено быть вместе, поэтому вас поженили.

Я шумно выдохнул.

— Я принёс беду в ваши жизни, потому что знал, что означают эти кинжалы. До моего появления всё было нормально. Я рассказал вам свою историю, объяснил, что вы способны путешествовать во времени, и сообщил, что мне нужна ваша помощь, чтобы победить Бальтазара. Сначала вы мне не поверили. Но потом поговорили друг с другом и решили дать мне шанс. Вы согласились помочь мне победить его. Вы приняли эту миссию с гордостью и честью.

— Мы покинули дом, — произнёс Роман, — взяли детей и отправились искать кинжалы солнца и луны.

— Да, мы путешествовали по окрестным землям в поисках клинков. Мы стали семьёй. Ваши дети любили меня, а я любил их. Впервые в жизни я чувствовал себя по-настоящему счастливым. Но путешествовать с тремя маленькими детьми становилось всё тяжелее. Ты сказал, что сам отправишься на поиски кинжала луны, Роман, а я должен остаться дома и заботиться об Изабель и детях.

Я замолчал.

Я не мог заставить себя продолжить.

Роман нарушил повисшее молчание.

— Ты рассказываешь нам о цикле реинкарнации, о наших прошлых жизнях и о том, что когда-то мы с Оливией жили другой жизнью вместе с тобой. Ты живёшь вечно, а остальные из нас рождаются снова и снова?

— И да и нет, — ответил я. — Тьма стареет чрезвычайно медленно, но всё же стареет. Просто на это требуется очень много времени.

— А если я помнил некоторые фрагменты нашего прошлого, почему Оливия, похоже, ничего не помнила? — спросил он.

— Не могу ответить. Возможно, Оливия просто сопротивляется этим воспоминаниям.

— А что случится, если мы окажемся в том времени и месте, где всё ещё существует одно из наших прошлых воплощений? — Роман содрогнулся, словно одна мысль об этом внушала ему ужас.

— Не могу ответить. Насколько мне известно, такого никогда не происходило. Похоже, кинжал обладает собственной мудростью.

Нужно было рассказать ещё так много — гораздо больше, чем просто объяснить, как и почему работают путешествия во времени и реинкарнация. Я почувствовал, как голос начинает подводить меня. Я разрывался между желанием оставить свои мысли при себе и необходимостью наконец высказать то, что тяготило меня последние несколько дней. Я отчаянно хотел обо всём забыть, но какая-то часть меня понимала: правда должна прозвучать, даже если она разрывает меня на части.

— Что ты нам недоговариваешь, Малик? Выкладывай, — потребовала Оливия, плотно сжав губы.

Я посмотрел прямо на неё.

— Когда Арманд уехал… тогда-то я и стал одержим тобой. И в итоге из-за меня вы с Армандом погибли.

МАЛИК

ГЛАВА 25

Выражение гнева на лице Оливии раздавило бы любого, кто был слабее меня. Несмотря на всю мою силу и могущество, несмотря на прожитые века, я словно окаменел.

Я потёр челюсть, размышляя, сколько ещё стоит рассказать.

— Продолжай, Малик, — произнесла она с такой решимостью, что черты её лица заострились. — И не смей упускать ни одной детали.

Я едва не улыбнулся. Едва. Разумеется, Оливия скажет именно это. Нравилось мне это или нет, связь между нами всегда была сильной. Я больше не мог оставлять её в неведении.

Я встретился с ней взглядом, прекрасно ощущая на себе собственнический взгляд Романа.

— Всё началось с того, что я стал одержим тобой, Изабель.

— Я не Изабель. Я Оливия, — процедила она.

Я кивнул.

— Прошу прощения. Я стал одержим Изабель.

Я взглянул на Романа.

Напряжённая челюсть и жёсткий, холодный взгляд ясно давали понять, что он тоже в ярости.

Я не моргая посмотрел ему в глаза. Да, я предал его… предал их обоих. Но я отказывался показывать слабость перед кем-либо из них. Моё признание должно было что-то для них значить.

— Ты отправился на поиски кинжала луны. Ты доверял мне и знал, что я позабочусь об Изабель и детях. — Я продолжал смотреть на него, не отводя глаз. — Мы с Изабель вошли в удивительно приятный ритм жизни. Делили домашние дела, по очереди присматривали за детьми и играли с ними. Мы оба старались не переступать установленных между нами границ, но становилось всё труднее — по крайней мере, мне. Я начал обманывать себя, думая, что наконец-то могу обрести жизнь, которую заслуживаю. — Мой взгляд дрогнул, и я отвернулся. — Я убедил себя, что могу получить любовь, которой так отчаянно жаждал. Потому что влюбился в Изабель.

Я повернулся к потрескивающему в камине огню. Мысли унеслись в прошлое, подхваченные воспоминаниями о нашей с Изабель совместной жизни. То были одни из самых счастливых дней моего измученного существования.

Не отрывая взгляда от пламени и по-прежнему стоя спиной к Роману и Оливии, я произнёс:

— Изабель была предана мужу и детям. Независимая и сильная — почти такая же, как ты сейчас, Оливия.