— С какой такой великой радости? — осведомился Зимов. — Твои помощники — ты их из этого дерьма и вытягивай. У меня тут не детский сад, чтобы сопли за каждым хулиганом подтирать.

И тут старый вояка тоже был прав на все сто процентов. Железная мужская логика, против которой не попрешь. Кто эту кашу заварил, тому ее теперь и расхлебывать полной ложкой. Евгений Владимирович мог бы попробовать и давануть авторитетом, но… ты попробуй такого продавить. Зимов и по внешности, и по характеру — глыба! Фиг такого с места сдвинешь!

— Хорошо, с парнями я сам вопрос решу, — неохотно процедил Евгений Владимирович, сдавая назад. — Согласен, тут их косяк, берега попутали. Но с этим-то деятелем мы что делать будем? — он небрежно, словно на пустое место, кивнул в мою сторону.

— А чего с ним решать? — спокойно, без единой эмоции на каменном лице поинтересовался Зимов.

— Как чего? Вернуть его на место, под мою крышу, — усмехнулся Евгений, вкрадчиво понизив голос, предлагая генералу выгодную сделку. — Ну или счетчик ему по полной включить. За дерзость, за моральный ущерб и потраченное время. Он ведь, крысеныш, нас с вами лбами столкнуть хотел! Хорошо еще, что мы с вами люди серьезные, трезвомыслящие — сели и поговорили по душам. А то ведь совсем некрасиво могло получиться...

Генерал неспеша повернул голову и перевел свой давящий взгляд на меня.

В этот момент мой пульс мгновенно подскочил до ста двадцати ударов в минуту. А может, и до всех ста восьмидесяти. Сердце ухнуло куда-то в район желудка, во рту пересохло.

Я предельно ясно осознал: если сейчас этот прагматичный вояка решит, что худой мир с авторитетом ему выгоднее, чем призрачные услуги какого-то сопливого пацана-юрисконсульта... мне конец. Меня просто скормят этому лощеному медведю прямо здесь, не сходя с места.

Глава 2

— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году, — невозмутимо произнес генерал, неторопливо вытягивая из пачки новую папиросу.

— Что, простите? — Евгений Владимирович осекся, сбитый с толку этим внезапным историческим экскурсом.

— В тысяча восемьсот шестьдесят первом году в нашей стране крепостное право-то отменили, — раздельно и веско пояснил Зимов, разминая папиросу пальцами. — Как я тебе мальца верну? В кандалы закую и скотчем перемотаю, как посылку?

Евгений Владимирович раздраженно скрипнул зубами, окончательно теряя свой лощеный дипломатический вид.

— Юрий Иванович, вам должны были звонить. Из областной администрации.

Опа! Мой пульс скакнул за все мыслимые пределы. Этот Женя-Медведь умудрился подключить кого-то с самого верха! И ради чего?! Ради такой мелкой, ничего не значащей сошки, как я?!

И тут до меня наконец-то дошло. Дело было вообще не в деньгах и не в прибыльности моей конторы. Для него мой дерзкий побег через окно и милиция, повязавшая его личных быков, стали личным оскорблением. Звонкой пощечиной. А спускать такого рода оскорбления на тормозах людям его статуса категорически неприемлемо — авторитет пошатнется. Медведь пришел мстить.

Генерал чиркнул спичкой, прикурил, глубоко затянулся и спокойно кивнул:

— Звонили, ага.

Всё. Финиш. Приплыли! Вот теперь мне точно писец! Точнее — медведь. Вот он сидит напротив и ручки в предвкушении потирает, торжествующе скаля зубы. Мозг лихорадочно заработал в режиме аварийного спасения: надо срочно думать, как хотя бы ребят из-под удара вывести. И какие условия прямо сейчас предложить Евгению, чтобы он не закопал меня живьем в ближайшей лесополосе...

— И? — победно изогнув бровь, поторопил генерала Евгений Владимирович, предвкушая безоговорочную капитуляцию старого вояки.

— Знаешь, Женя, — генерал выпустил густое облако дыма к потолку и тяжело оперся локтями о стол. — У меня своя администрация есть.

Он поднял руку и выразительно постучал узловатым пальцем по золотой генеральской звезде на своем погоне.

— У всех, кто к моей администрации принадлежит, вот такие штуки на плечах имеются. А те, у кого их нет, — Зимов прищурился, глядя авторитету прямо в глаза, — они мне, извини, не указ.

Евгений ответил генералу таким же тяжелым, немигающим взглядом. Они что, реально решили в гляделки поиграть?!

— Ты что, генерал, — процедил Евгений, окончательно отбрасывая остатки вежливости и переходя на «ты», — решил со мной войну начать?

Зимов вдруг странно дернулся и утробно заухал, как старый филин. Секунду спустя я с изумлением понял, что он смеется. Генерал хохотал — искренне, раскатисто, откинувшись на спинку кресла и сотрясаясь всем своим грузным телом.

— Войну? — переспросил Зимов, утирая выступившую от смеха слезу и глядя на местного авторитета с откровенной, уничтожающей жалостью. — С тобой?! Да ты вообще представляешь себе, ухарь, что такое настоящая война?! А?! Ты с кем, твою мать, воевать собрался, Наполеон в пальто?!