Денис что‑то пробурчал себе под нос и отвернулся к монитору. Марина Викторовна улыбнулась мне одними уголками глаз и вернулась к своему обеду. Я заработал первый профессиональный контакт в этом коллективе.

Открыв ноутбук, я начал выстраивать схему.

Оценщик дал мне реальную цифру — 1,7 миллиона. Покупатель предлагал 1,9. Разница в двести тысяч — это плата за скорость и отсутствие эмоций. Чтобы перебить это предложение, мне нужно предложить Андрею больше денег, но растянуть выплаты во времени, а Сергею — дать гарантию, что брат не сядет ему на шею. Но для этого требовались цифры, которые не найти в базах данных.

Завод «Калибр» находился в получасе езды на автобусе от офиса. К проходной я подошёл ровно в шестнадцать ноль‑ноль. Из ворот хлынул поток рабочих в синих спецовках. Я стоял, прижимая к груди папку, и высматривал среди них Сергея.

Он вышел последним, сутулясь под тяжестью прожитого дня. Увидев меня, он замедлил шаг, но не остановился.

— Поговорим здесь, — сказал он, указывая на пустующую скамейку у забора. — Домой идти не хочу. Там… нехорошо пахнет.

Мы сели. Я не стал раскладывать документы, не стал открывать блокнот. Вместо этого я посмотрел ему в лицо и задал вопрос, который должен был сместить его фокус с денег на реальность.

— Ну и о чём говорить будем? — не выдержал тот. — Если вы про Андрея, то я…

— Сергей, — я перебил его. — Давайте представим такую картину…

— Как вас там… — Он сделал такое выражение лица, словно я был пятном на его белой рубашке. В общем, будто я его раздражал. — Я не собираюсь играть с вами в воображалки, во все эти психологические игры. Надоело!

— И всё же, — я настаивал на своём. — Давайте представим завтрашний вечер. — Я понимал, что сейчас — раздражаю его. Но мне нужно было договорить, чтобы он имел представление о том, что ждёт его в будущем. Возможно, он и так это знал, но когда об этом говорили постоянно, оно… так скажем, сильно давило на нервы. — Пускай это будет часов шесть-семь вечера. Вы сидите, отдыхаете после тяжелого рабочего дня, возможно, ужинаете, и тут раздаётся звонок в дверь. Вы, разумеется, открываете и видите, что на вашем пороге стоит незнакомый мужчина. Назовём его условно Николаем Петровичем.

— И?

— Он молча кивает вам и проходит в коридор. Снимает обувь, переобувается в тапки и идёт на кухню, открывает холодильник.

Я понимал, что в данный момент испытывал Сергей. Повернулся к нему, посмотрел на его пальцы, впившиеся в колени, и продолжил:

— Вы не покупаете у своего родного брата долю в квартире, — продолжил я, не повышая голоса. — Вы покупаете право закрывать дверь своего дома и не думать, кто откроет её вторым ключом. Кто этот человек? Какого он характера? Кого он приведёт с собой? Будет ли он курить на балконе или бросит окурок на пол? Платит ли он за коммуналку вовремя или вам придётся покрывать его долги, чтобы не отключили свет?

— Я понял, — хрипло перебил меня Сергей. — Я всё понял. — Он озлобился. — Вы специально пытаетесь запугать меня! Вы за Андрея!

— Вы ошибаетесь, Сергей Васильевич. Я на стороне закона и народа. И сейчас я рисую вам картину того, что может произойти, — отрезал я. — Закон защищает собственника, но закон не запрещает совладельцу жить в той же квартире. Вы два года судились с братом, но Андрей всё‑таки ваш брат. Вы знаете его привычки. А чужого человека вы не знаете вообще! Понимаете? И этот чужак будет иметь полное право жить рядом с вами! По закону!

Сергей опустил голову. Я не собирался продолжать додавливать его правдой. Ему нужно было самому всё понять и обдумать за то короткое время, пока я находился рядом. И ведь я не желал ему зла. Мне хотелось, чтобы они с братом разошлись миром. Чтобы каждый остался при своём и жил счастливо, без обиды друг на друга.

— Что вы хотите от меня? — спросил он устало. — У меня нет трёх миллионов. Я инженер, а не банкир.

— Сколько у вас есть? — Я положил закрытую папку поперёк коленей и накрыл её ладонями.

Воцарилась новая тишина. Я подождал ровно десять секунд, глядя на него. И увидел то, что и ожидал: он думал, пытался найти отговорку.

— Я не прошу вас назвать цифру, чтобы потом бежать к Андрею с торгами. — Я не убирал ладоней с папки. — Мне нужен ваш реальный ресурс. Тогда я предложу Андрею договор с рассрочкой.

— Рассрочку? — Сергей разжал пальцы и растёр побелевшие костяшки.

— Да. Если Андрей примет график и откажется от сделки с посторонним, вы будете платить ему частями. Условия закрепим в договоре и обеспечим залогом.

— У меня около трёхсот тысяч накоплений, — наконец выдавил Сергей. — Это всё, что у меня есть.

— Триста тысяч — первоначальный взнос, — кивнул я. — Какой платёж вы потянете ежемесячно?

— Моя зарплата — шестьдесят тысяч. Я могу отдавать двадцать. Ну, двадцать пять максимум. Больше не выйдет, мне на еду тоже надо!

Двадцать пять тысяч в месяц… мало. Это означало, что даже миллион семьсот он выплачивал бы почти шесть лет. Слишком долгий срок, на который Андрей ни за что бы не согласился. Но в деле упоминалась однокомнатная квартира, записанная на Сергея.