И Лили тоже вернет свой огонек. Все то, что она чувствует, покидая стены убежища — слабый маяк надежды впереди, обещающий, что в этот раз все будет иначе, — этот маяк станет для нее постоянным. Потому что ее муж только что превратился в корм для пумы, и ей больше никогда не придется бояться потерять себя из-за него.

Световое загрязнение моего маленького городка показывается на горизонте, когда я переваливаю через холм, возвращаясь в Девилс-Пик. Пока огни затуманивают ночное небо вдали, я сворачиваю налево в свой квартал на окраине, поднимаясь по извилистой дороге к тупику.

Я проезжаю мимо машины Барри Макгрегора, припаркованной у обочины. Заезжаю на свою дорожку, останавливаясь прямо у железных ворот, чтобы дойти до почтового ящика. Я уже привыкла возвращаться домой к толпе репортеров, торчащих у дома. Но Барри, похоже, остался единственным, чей интерес не угас, даже когда шумиха вокруг ареста моей матери в прессе поутихла.

Продолжая идти по дорожке, я думаю о мужчине, которого мне хотелось бы видеть припаркованным у моих ворот. О единственном мужчине, которого я не должна желать, но все равно хочу.

Трудно представить жизнь, где я действительно получу свой счастливый финал. Где мне удастся совместить жизнь, полную охоты и смерти, со счастьем и преданностью.

Я хочу балансировать на этой грани именно с человеком, который упрятал мою мать за решетку. Но он уже давно уехал, так что мне, похоже, не представится такой шанс.

Я практически физически помню его. Помню шероховатость его пальцев на моей коже, когда он прижимал мою спину к любой твердой поверхности, между которыми зажимал меня. Он приближал свои губы к моим, обещал найти улики, которые упрячут меня на всю жизнь, но я не могла отделаться от ощущения, что единственное, чем он занимался, — это защищал меня от всех. От репортеров. От косых взглядов. Он всегда вставал между мной и очередным доморощенным хищником, изображая презрение, а я чувствовала обжигающий жар в тех местах, где его кожа касалась моей.

Барри выбирается из машины и направляется в мою сторону. Расстояние между нами сокращается, пока я стою у почтового ящика и перебираю конверты, замечая его боковым зрением. Счета. Реклама.

Письмо от мамы из тюрьмы Фор-Пикс.

— Привет, Хлоя. — Барри застывает в стороне, пытаясь казаться равнодушным к содержимому моих рук. Он слегка подается вперед и приподнимает брови, явно стараясь разглядеть надписи на конвертах.

Я перекладываю материнское письмо в самый низ пачки. Его внимание тут же переключается на мой прикид, и я игнорирую этот взгляд. Барри заинтригован тем, почему я заявляюсь домой с дикой природой, размазанной по коже.

— Барри. — Развернувшись, я иду обратно к своей машине.

— Ты где была? — кричит он мне вслед, застряв у границы моего участка.

— Гуляла.

— Слышала новости? — снова выкрикивает он.

Мне не хочется позволять этому интересу взять верх. Ничто из того, что говорят местные репортеры, не должно меня волновать — а уж тем более слова того, кто шмякнул ненакрашенное лицо моей матери в оранжевой робе на первую полосу «The Peak». Того, кто целый год после ее ареста полоскал мое лицо на главных страницах с заголовками вроде «Действовала ли Черная вдова в одиночку?» и «Малышка-вдова обустраивается в Доме Убийств». Черт, там был даже один с надписью«Малышка-вдова выбралась за кофе». На первой полосе. Будто жителям Девилс-Пик больше нечем заняться, кроме как разглядывать фотки, где я заказываю, а потом потягиваю, блять, латте.

И сейчас он, вероятно, просто хочет щелкнуть меня, стоящую на дорожке в грязи, чтобы накатать заголовок для завтрашней газеты и снова поднять шумиху. «Малышка-вдова испачкалась, забирая почту».

Потрясающе.

Но есть что-то в том, как эти слова срываются с его губ, что заставляет меня проявить любопытство. Что-то такое, из-за чего кажется, будто я точно захочу это услышать. Я не могу удержаться и медленно поворачиваюсь к нему, оставаясь в безопасности своей дорожки. Его губы расплываются в улыбке. Он удерживает это знание еще на мгновение, без сомнения желая заставить меня помучиться. А затем произносит два слова. Они одновременно вбивают крупицы земли глубже в мои поры и полностью очищают мою душу от грязи.

— Он вернулся.

Глава 2

Глава 2

Колин

— С возвращением, Миллс. — Детектив Алекс Грейвс похлопал меня по плечу, проходя мимо к соседнему столу. Он устроился в кресле, разглядывая меня через узкое разделяющее нас пространство.

Я буркнул что-то вместо благодарности.

— Как твоя мама, держится? — продолжил он.

Я рассеянно кивнул, пробуя ввести пароль во второй раз. Ошибка.

— Сансет-Пик, верно?

Я шумно выдохнул, раздраженный неудачей, и набрал в точности те же символы, что вводил все это время. Я прекрасно помнил свой пароль перед уходом.

— Да. Сансет-Пик.