— Я закончила, — сообщаю я, когда она снимает трубку. — И я опоздаю. — Я опираюсь на капот, морщась, когда ноющее место у основания позвоночника касается металла. — Черт, спина болит.

Я практически слышу, как Мейв закатывает глаза на том конце провода.

— Я отправлю Стоуна. И конечно же ты опозд... святое дерьмо, это Гарретт орет на заднем плане?

Гарретт. Вот как его звали? Я прокручиваю имя в голове. Нет, не думаю. Я оглядываюсь на чащу, из которой только что вышла, пока крики Гэри-Гарретта стихают, сменяясь тишиной.

Я издаю утвердительное мычание.

— Там остались веревка, следы шин и... о боже... — Мой взгляд натыкается на клочок серого меха, застрявший в куче сосновых иголок в стороне от машины.

— Что там? И почему у тебя болит спина?

Я неосознанно прижимаю ладонь к пояснице, шагая к крошечному неподвижному тельцу.

— Он пнул меня в спину. И это опоссум.

— Опоссум, — повторяет Мейв.

— Подарок от вселенной, — размышляю я, опускаясь на корточки, чтобы осмотреть этот маленький, безжизненный меховой комок.

— Ты просто поехавшая на всей этой эзотерике. Поторопись, ладно? Мне нужен чертов коктейль. — Она делает паузу, после чего добавляет: — И включи обратно геопозицию.

Я обещаю Мейв встретиться в «Sip & Spin» у Микки, после чего прячу телефон в задний карман комбинезона. Делаю мысленную пометку включить локацию, когда отъеду подальше от того, что теперь стало местом преступления. Я поднимаю опоссума из кучи иголок, которая, вероятно, стала бы его окончательным пристанищем. Думаю, это не самое плохое место для смерти. Лично я не хотела бы умереть в куче колких сосновых игл или в грязевой яме, как я уже успела выяснить на собственном опыте.

Я касаюсь подушечками пальцев подсыхающей грязи, размазанной по щекам и склеивающей выбившиеся пряди волос вокруг лица. Мейв убьет меня, потому что понадобится гораздо больше, чем быстрое ополаскивание, чтобы смыть это дерьмо.

Донеся опоссума до багажника, я откидываю борт и бережно укладываю тельце внутрь, обещая, что этот зверек не будет забыт в темном лесу. Он обретет вечную жизнь.

В моем логове.

Вообще-то я сама его так не называю, но Мейв и Стелла используют именно это слово. Должна признать, иногда оно звучит заманчиво.

На обратном пути в город я загоняю материнский Субурбан на грунтовую площадку заброшенного склада у шоссе и оставляю ключи внутри. Стоун заберет машину и вычистит ее до блеска, гарантируя отсутствие улик. Забрав опоссума из багажника, я пересаживаюсь за руль своего Жука и выезжаю на трассу.

Дорога домой в этот раз кажется длиннее, чем есть на самом деле. Я погружаюсь в чувство удовлетворения, пока густой лес вдоль темной трассы редеет, а извилистый асфальт выпрямляется по мере приближения к городу.

Прилив сил после убийства всегда накатывает, словно блаженное тепло после хорошей тренировки. Тело ощущается сильным и одновременно невесомым, сердце переполняют легкость и надежда. Еще один плохой парень исчез из этого мира, и он был действительно паршивым, как бы его там ни звали.

Зато я помню имя его жены. Лили. Она именно такая, какой ожидаешь увидеть лилию. Бледная, нежная. Чистая. И теперь, когда ее кошмарный муж стерт с лица земли, она сможет переродиться.

И получить выплату по его страховке.

Она и ее дети будут обеспечены до конца дней. Больше никаких поездок в больницу. Больше никакой необходимости оглядываться через плечо. И, пожалуй, самое главное — никаких приютов для жертв домашнего насилия.

Опыт моей матери в подобных убежищах во многом походил на то, через что прошла Лили.

Они чувствовали себя выброшенными на обочину. Одинокими.

Местоположение скрытое, безопасное, но они не ощущали себя защищенными. Приют не был домом. Не то чтобы дом на тот момент казался чем-то лучшим. Убежища были чем-то временным в мире, который и без того казался зыбким, потому что они дрожали за свои жизни. И моя мать, и Лили до боли ощущали каждый подобный момент.

У них имелся доступ к ресурсам. Они чувствовали прилив сил. Заводили новых друзей. Черт, я и сама обзавелась там парой подруг.

Но все это проваливалось в бездну, стоило нам вернуться домой без четкого плана. Причина нашего побега вновь обхватывала лодыжки своими холодными, костлявыми пальцами и тащила обратно в ад, откуда мы надеялись спастись.

Для нас все это было мимолетным. И прилив сил, и безопасность, и друзья. И в те моменты, когда нас волокли назад, я завидовала женщинам, у которых получилось выбраться. Тем, кто воспользовался планом безопасности, новыми связями и ресурсами, сумев обрести настоящую защищенность и успех. Я колотила кулаками по полу, пока ползла на животе, потому что хотела быть ими. Не нами. Не в этом аду.

Мы потеряли все. Мы потеряли себя. Мы были в шаге от того, чтобы лишиться самих жизней. Пока тот огонек ярости снова не вспыхнул в красивых глазах моей матери.