Он бросил меня. Он сделал свой выбор. И, к несчастью для меня, это тот самый выбор, на который я надеялась, что он не пойдет. Я убедила себя, что он одумается, что поймет наше сходство. Что его тьма узнает мою и он увидит, что во мне тоже есть свет. Свет, который сиял и горел, когда он был рядом. Я не была эмоционально готова к тому, каково это — быть отвергнутой. К тому, что почувствует мое сердце, когда он отвергнет его.

И то, как это неприятие раскалывает мою грудь, выедая края того, что осталось от моего сердца, причиняет больше боли, чем, думаю, причинила бы пуля.

В этот момент я понимаю, что все, что я могла бы добавить в свой список «Мест, где я бы возненавидела умереть», никогда не сравнится с этим. Это место занимает первую строчку. Я бы предпочла умереть в грязевой яме. В переулке у мусорного бака. Черт, я бы лучше под поезд попала, чем умерла с пониманием того, что мое сердце недостаточно хорошо для него.

Но имеем то, что имеем.

Так что я просто закрываю свои чертовы глаза и готовлюсь умереть.

Глава 32

Глава 32

Колин

Боже, как она раздражает.

Почему ее глаза закрыты? Почему она выглядит так, будто сдалась, когда должна ползти за этим ножом посреди пола?

Я ожидал прийти сюда и увидеть, что с Люси уже покончено, увидеть ее безжизненное тело и услышать, как сладкий голос Хлои списывает все на какой-нибудь несчастный случай, хотя это уже не имело бы значения. К этому моменту Хлоя могла бы убить Люси в целях самообороны, и ей снова сошло бы с рук убийство.

Но нет, она сидит там с закрытыми глазами, пряди светлых волос выбились из ее небрежного пучка, а на лице застыло самое раздражающее блаженное выражение, будто она смирилась со своей участью. Будто она готова умереть здесь.

Но я нет. И никогда не буду.

Я остаюсь в укрытии еще на мгновение, пока соображаю план. Люси разглагольствует перед Хлоей о том, как та все испортила. О том, что ей пришлось тащиться сюда из-за белобрысой фифы, которая не умеет совать нос в чужие дела.

Но эта белобрысая фифа оказалась сообразительнее и быстрее, чем люди Люси. И эта белобрысая фифа — моя.

Хлоя сидит на полу практически под металлическим подъемным бортом, который вот-вот рухнет, и если это не поднимает ураган тревоги в моей груди, то пистолет, направленный в ее сторону, точно это делает. Но деталь с подъемным бортом наталкивает меня на мысль; пробуждает во мне возможность, которую я вряд ли бы рассмотрел, если бы не узнал Хлою так глубоко.

Шагнув из тени, я поднимаю пистолет в сторону Люси, и глаза Хлои резко распахиваются, когда она слышит движение рядом с собой.

— Опусти оружие, — говорю я Люси, которая выглядит не менее удивленной, увидев меня. Ее рука на мгновение ослабляет хватку на пистолете, но затем она сжимает его крепче и продолжает целиться в Хлою.

— Детектив Миллс, — напевает она, и по ее лицу расплывается больная улыбка. — Еще одна беспомощная жертва в паутине Малышки-вдовы. — Ее губы кривятся в гримасе. — Какая жалость. У нее столько людей в этом чертовом управлении обмотано вокруг ее больного мизинца.

— Колин, уходи отсюда, — шепчет Хлоя с пола рядом со мной. — Пожалуйста. — Я кошусь на нее и вижу страх, светящийся в ее глазах. Она не боялась потерять свою жизнь, но она боится, что я потеряю свою.

— Заткнись, Старк. — Я никуда не уйду.

Я встаю перед ней, прямо на линию прицела Люси. Мне следовало бы выстрелить в нее.

Мне следовало бы нажать на спусковой крючок и убить Люси, потому что я знаю, что это сочтут оправданным. Пару недель назад, окажись я в таком положении, я бы так и сделал. Но Хлое нужно знать, что дело не просто в ее спасении. Дело не в том, чтобы поступить правильно.

Дело в том, чтобы доказать ей: во мне тоже есть немного тьмы, как и в ней, и что в нас все еще есть свет. Ей нужно знать, что я вижу ее.

Быстро, насколько могу, я опускаю пистолет и с силой бью по рычагу фиксатора подъемного борта, бросая свое тело на пол и перекатывая нас с Хлоей под прицеп.

Это один из самых больших рисков в моей жизни, но любить ее — такой же риск. И я намерен пойти и на него тоже.

Существовал ничтожный шанс, что борт слишком старый и намертво заржавел. Облегчение затапливает меня, когда это оказывается не так. Металлический борт с грохотом бьется о пол, и оглушительный звук лавины бревен, сыплющихся с грузовика, грохочет вокруг нас, сотрясая прицеп и — надеюсь — снося тело Люси на другом конце комнаты.

С широко распахнутыми от удивления и восторга глазами Хлоя смотрит на меня снизу вверх, сжимая пальцами мои бока. Ее тело такое теплое под моим, хотя я чувствую холод ее рук сквозь ткань своей рубашки. И эти ее красные губы, такие идеальные и полные. Они приоткрываются, когда мой взгляд перемещается на них, пока катящиеся бревна над нами затихают.

Я впиваюсь губами в ее губы, проникая языком за их контур, в ее теплый рот. Ее язык переплетается с моим, руки скользят вверх по моему телу и запускаются в мои волосы, и блять, я мог бы достать свой член и трахнуть ее прямо здесь.