Ей нужна защита. Её невинность ослепляет, не давая увидеть, насколько опасен Спрингфилд. Проскользнув в её многоквартирный дом, поднявшись на её этаж, я с удовлетворением отметил, что у неё хороший засов на двери. Но какой в этом смысл, если она не запирает окна? Любой со злыми намерениями мог бы пробраться по пожарной лестнице и проникнуть в святая святых её спальни.

Поэтому я провожу почти каждую ночь, глядя на то, как она спит. Находя покой в её сопящем храпе и ярость в её частых кошмарах. Если кто-то попытается снова причинить ей вред, я буду там.

Я остаюсь ненадолго. Пару часов, когда худшие из ничтожных преступников Спрингфилда творят свои тёмные дела, прежде чем нехотя вернуться в свою квартиру на другом конце города. У меня есть охотничий домик в Холмах, куда я уезжаю, когда городская жизнь превращает меня в зверя, но я давно там не был. Слишком далеко от моего ангела. Что бы я делал, если бы она нуждалась во мне, а я был бы в часе езды?

Нет. Я держусь поблизости, потому что, какой бы хорошей она ни была в глубине души, на таких женщин, как она, притягиваются неправильные мужчины.

Спросите меня, откуда я, блядь, это знаю.

Я получаю подтверждение в первую неделю октября. После примерно трёх месяцев того, как я приближаюсь к Анджеле настолько, насколько могу, не спугнув её, наконец выпадает шанс показать ей, что я не просто офицер Бернс, коп, который проезжает мимо её магазина каждый раз, когда я на дежурстве.

На этот раз я - её ангел-мститель.

1

Мейс

Большинство моих дежурств - дневные смены.

Однако есть один плюс в том, чтобы одержимо преследовать молодую двадцатипятилетнюю женщину, которая живёт одна и не заботится о собственной безопасности: легко выучить её распорядок.

Анджела никогда от него не отклоняется. Создание привычек, она ходит на работу, возвращается домой, заходит в магазин на углу... и всё.

У неё нет друзей, по крайней мере, местных. Её единственная семья живёт в четырёх штатах отсюда. Она переехала в Спрингфилд примерно за три недели до того, как начала работать в цветочном магазине. Я нашёл её почти сразу, и за это время рядом с ней не было ни одного другого мужчины.

Ни одного мужчины, кроме меня, то есть.

Она такая же одиночка, как и я, ещё один пункт, доказывающий, что она создана для меня. Меня тянет к ней, как мотылька к пламени, я подсел на вид её светло-каштановых волос, её соблазнительных изгибов и этих настороженных, сдержанных ореховых глаз. Я могу найти её где угодно, а её расписание, почти такое же привычное для меня, как моё собственное, позволяет мне знать, где она находится в любой момент.

На дежурстве я или нет, я остаюсь в форме всегда, когда у Анджелы вечерняя смена. В октябре на улице уже непроглядная тьма, когда цветочный магазин закрывается на ночь. Банк, куда она каждый вечер относит дневную выручку, находится в пяти кварталах. Я ни за что не рискнул бы, чтобы с ней что-то случилось за эти пять кварталов туда, а затем ещё за десять до её квартиры. Я там, всегда наблюдаю.

Никто меня не видит. Если что, они замечают патрульную машину. И всё.

Как полицейский, большинство людей бросают на меня взгляд, а затем быстро находят что-то другое, чтобы занять своё внимание. Потому что они виноваты? По моему опыту - да. Почти каждый сделал что-то, о чём не хочет, чтобы знал полицейский.

Даже мой драгоценный ангел не так невинен, как кажется...

Если честно, это заставляет меня хотеть её ещё сильнее.

Она не заслуживает того, чтобы её преследовали и выслеживали, по крайней мере, не кем-то, кроме меня. У меня на уме только её безопасность. Долговязый двадцатилетний пацан с нервно зажатым между пальцев ножом... он просто хочет конверт с выручкой, который Анджела спрятала в своей сумочке.

Мои фары отражаются от лезвия. Я уже пристально следил, когда парень сократил расстояние между ничего не подозревающей Анджелой и своей неловкой походкой. Когда его взгляд мечется по сторонам, я узнаю в нём местного наркомана. Его кличут Бриком, вероятно, потому что его башка такая же толстая, как кирпич.

Он думает, что сможет причинить вред моему ангелу. Он должен быть грёбаным идиотом, чтобы попытаться.

Я уже наполовину вылез из патрульной машины, когда он бросается на неё.

До самой смерти я не забуду ужас в её крике, когда Брик одной рукой хватается за ремешок сумки, висящей у неё на плече. Другой он бешено размахивает ножом.

Это была его ошибка. Он порезал моего ангела. Пусть это была крошечная царапина на шее, но когда она вскрикнула, поднеся руку к месту пореза, я уже выбирал место в лесу за моим домиком, чтобы его закопать. Затем я увидел кровь на её пальцах, когда она убрала руку, и это решило всё.

Она замирает. Я не удивлён. С её прошлым, нападение на улице ради пары сотен долларов не превратило бы её в бойца. О нет. Она лёгкая добыча.

Она моя.