Я закатываю глаза. Да, он действительно большой. А я до сих пор удивляюсь, как мы можем так идеально подходить друг другу. Словно были созданы, чтобы слиться в одно целое.

— Кажется, всё купили, — говорит Куки, просматривая тележку.

Я киваю. Да, пора домой. Куки хочет испечь свой фирменный чизкейк. Один его запах способен свести с ума. Она не раскрывает рецепт никому — мои попытки повторить его всегда терпят крах.

Мы направляемся к кассе. И тут я снова вижу его. Этого странного мужчину. Что происходит? Он просто смотрит на нас. Может, он приглядел себе Куки? Мужчины всегда за ней ухаживают, но она никого не подпускает близко.

— Ты его знаешь? — спрашивает Куки. Я качаю головой. Он выходит из магазина.

— Он странный, — говорит она.

— Очень, — бормочу я.

По дороге домой оглядываюсь, но никого не вижу. Может, он просто был случайным наблюдателем. Наверное.

— Девочки, вы что, весь магазин скупили? — смеётся мама, принимая сумки.

— Я решила приготовить что-то русское. Pelmeni. Sharlotku. Хочу, чтобы им было уютно. Как дома.

— Она пропала, — шепчет Куки маме.

— Просто хочу сделать вечер особенным, — оправдываюсь я. Я, может, и схожу с ума, но чувствую: Миллер — это всерьёз и надолго. Хотя сказать ему об этом вслух пока не решаюсь. Не сбежал бы он от такого признания…

А вдруг я путаю любовь с вожделением? Впрочем, это не важно. Он здесь. Он рядом. Мы можем не спешить. Если, конечно, он будет предохраняться…

— Я решила уйти с работы, — выпаливаю я. Мама и Куки застывают на секунду, а потом — взрыв радости. Обнимают так крепко, что я задыхаюсь.

— Ты же радовалась, когда я туда устроилась, — смеюсь, притворяясь недовольной.

— Я просто хотела, чтобы ты была счастлива, — говорит мама. — А если ты счастлива — значит, всё правильно.

— Спасибо, — шепчу и целую её в щёку.

— Похоже, этот Миллер и правда на тебя хорошо влияет, — улыбается Куки.

— Я давно об этом думала, — признаюсь.

— А он просто подтолкнул? — Я киваю.

Мы начинаем готовить. Телефон пиликает, и я моментально хватаю его. Куки смеётся.

Миллер: Я скучаю по тебе. Останься со мной на ночь.

Я прикусываю губу. Так хочется... но завтра — День благодарения.

Миллер: Нам нужно кое-что обсудить.

У меня ёкает сердце.

— Это никогда не к добру, — бурчит Куки, заглядывая в экран. Я шутливо толкаю её локтем.

Я: Можем поговорить завтра, когда ты приедешь?

— Умно. Если бы он хотел расстаться, он бы не пришёл.

Я согласно киваю.

Миллер: Я у твоей двери.

Мир замирает. Он здесь. Сейчас. Неужели всё серьёзно?

Куки подталкивает меня.

Я снимаю фартук и открываю дверь. Перед домом — чёрный лимузин. Миллер выходит, придерживая дверцу. Внутри — перегородка между нами и водителем. Он садится, усаживает меня к себе на колени.

— Чёрт, как я скучал.

Эти слова словно снимают с груди камень. Он не расстаётся. Он пришёл — просто потому что не мог иначе. Его губы касаются моей кожи. Он хочет только меня.

И вот мы уже сливаемся в поцелуе, и он входит в меня, одним сильным движением. Я забываю, где мы, забываю, кто мы. Есть только он — и я. Он шепчет мне что-то по-русски, и это сводит меня с ума.

— Поиграй с собой, krasota, — шепчет он. И я подчиняюсь. — Подари мне себя, — приказывает. И я растворяюсь в нём.

Его теплая сперма разливается внутри меня, и это еще больше усиливает мой оргазм. Чувствовать, как он кончает в меня, так возбуждает, что я прижимаюсь к нему, чтобы он не смог сбежать. Я кладу голову ему на плечо, пытаясь отдышаться, пока его пульсация вызывает во мне последующие спазмы.

Я скучала по тебе, — говорю я ему.

— И я, — отвечает он, перебирая мои волосы. — Ты пахнешь сладостями.

— Готовила... — тихо говорю. — Не смогу остаться.

— А завтра? — его голос становится ниже.

— Завтра — да.

— Ты уже вся моя, — шепчет он.

Я прижимаюсь к нему, и вдруг ощущаю запах. Тонкий, едва уловимый аромат духов. Не мои. Не его. И снова — мысль о той женщине, которую я видела утром.

Но, заглянув в его глаза, я не нахожу там вины. Только грусть. И нужду.

— Как прошёл день?

— Видел родителей. Они не изменятся.

— Мне жаль…

— Не стоит. Мы с Фростом пошли — потому что должны были. Всё та же пустота.

— У тебя есть Фрост. И однажды — будет своя семья.

Он улыбается. Эта улыбка — дьявольская, исповедальная. И я понимаю: он думает о ребёнке. О том, что, возможно, уже начал создавать свою семью… во мне.

— Я создам её внутри тебя, krasota. Но сегодня — отпускаю.

Он помогает мне одеться, целует. Мы возвращаемся. Он приоткрывает дверь лимузина.

— Это последняя ночь, которую я проведу без тебя.

Я не нахожу слов. Он хочет, чтобы я переехала к нему?

— Иди. Мама с сестрой смотрят, — добавляет он с усмешкой.