— После гонок мы полностью разобрали и собрали заново карт Аарона. Я провел в боксе весь день и проверил электронику. Там был немного расслаблен трос у педали газа. Аарон привык к более жесткому нажатию. Это моя вина, что он сегодня не выиграл, — Десмонд качает головой. — Я должен был все проверить. Такого больше не повторится. Верь мне.

Я придвигаюсь к мужу и нежно касаюсь его щеки, пока он хмурым взглядом сверлит пол.

— Детка, я чувствую себя перед ним виноватым. Аарон расстроился из-за гонки, а я на него слишком сильно давлю, — Десмонд тяжело вздыхает. — Нам нужно вернуться в Европу.

— Аарон хочет остаться здесь и играть в футбол, — я поглаживаю его щеку. — Мы должны принять его выбор.

— Сегодня ему нравится футбол. Завтра теннис. А потом он захочет быть гребаной балериной, — Десмонд невесело усмехается, а затем вновь становится привычно серьезным. — У Аарона потрясающая реакция. Все, кто видели его за рулем, говорят, что он будущий чемпион. Крис, ты понимаешь, что у него талант? Аарон рожден быть гонщиком.

— Но мы должны дать ему шанс.

Десмонд обхватывает мое запястье и подносит руку к губам.

— Детка, как бы мне ни хотелось, но нельзя заниматься двумя видами спорта. Ты хоть знаешь одного футболиста, который стал чемпионом Ф-1? — тихо возражает он. — Я его отец, и Аарон для меня все.

Десмонд вздыхает, и я вижу, с каким трудом ему стоит сказать следующие слова:

— Я долго думал. Мы возвращаемся в Европу.

Неожиданно я улавливаю звук быстрых шагов. Одновременно с Десмондом мы вскидываем головы. На втором этаже в полумраке коридора мелькает полоска света, а затем она гаснет. После этого раздается шум захлопнувшейся двери.

Я переглядываюсь с мужем.

Аарон слышал наш разговор.

— Аарон мне кое в чем признался, — говорю я. — Сегодня он специально проиграл эту гонку. И ослабленный трос ни при чем.

Десмонд смотрит на меня так, будто не верит в услышанное.

— Он не мог этого сделать, — возражает он.

— Это была твоя идея вернуться в Америку. Не моя, не Аарона и не Адриана. Ты хотел быть ближе к отцу, Кэшу и всем остальным. Хотел, чтобы дети получили американское образование. Мы не можем каждый раз менять дом, когда тебе этого хочется, — я прищуриваю глаза, когда смотрю на Десмонда. — Адриану здесь нравится. Рядом с Маркосом. И Аарон хочет остаться. Ты должен его услышать и дать шанс. Это его жизнь, и он должен распоряжаться ею, как хочет.

— Ему только семь, — Десмонд вскидывает темную бровь.

— Ну и что? Аарон должен попробовать. Возможно, футбол надоест ему гораздо быстрее, чем ты думаешь. И он вернется к гонкам. Чтобы стать чемпионом, он должен сам этого захотеть.

Десмонд замолкает и становится абсолютно серьезным.

— Хорошо, — отвечает он. — Пусть попробует футбол. Завтра я поговорю с ним.

— Сделай это сейчас.

— У меня на этот вечер другие планы, — муж опускает руку мне на бедро и сжимает его.

— Уверена, Аарон ждет тебя и хочет поговорить, — настаиваю я.

Десмонд наклоняется и целует меня в кончик носа.

— Аарон весь в тебя. Такой же упрямый.

— Сочту это за комплимент, — с улыбкой отвечаю я.

Десмонд встает, проходит гостиную и поднимается на второй этаж. Не успеваю раскрыть лэптоп, как он возвращается и тяжело дышит. На его лице потрясенное выражение.

— Аарона нет дома.

Глава 2. КЭШ

Я понижаю температуру, настраивая климат-контроль на заднем сиденье машины. Потоки прохладного воздуха немного успокаивают меня, когда за пределами стоит адская жара. Во всех, мать ее, смыслах.

Водитель подъезжает к высокому хромированному небоскребу. У его центрального входа шумит толпа. Люди с плакатами, камерами и микрофонами вот-вот снесут ограничители вместе с офицерами полиции, которые с трудом сдерживают их.

— Черт, как же здесь много журналистов, — я окидываю взглядом обезумевшую толпу. — Я в Нью-Йорке почти три года и, кажется, никогда не смогу к этому привыкнуть.

— Сэр, никто не мог пропустить такое событие, —