Последний раз она видела его несколькими часами раньше: он стоял на подиуме перед необычно многочисленной прессой и объявлял, что правда о Киноубийце могла уйти в могилу вместе с Тимом Каландером, если бы отдел убийств под руководством Катрине Братт — при квалифицированной помощи Хильде Витт — не продолжил копать и не раскрыл операцию Киноубийцы по сокрытию следов.

Она прошла мимо знаменитой картины Пера Крога «Богема Кристиании» и села напротив Беллмана.

— Простите, что опоздала, — прощебетала она. — Но это ваша вина. Вы не представляете, что мне устроили.

— Думаю, представляю, — сказал Беллман и протянул ей меню.

— Могли хотя бы предупредить, что собираетесь назвать моё имя, — рассмеялась она. — Мне пришлось дать пять интервью. Три зарубежным СМИ.

— Привыкай, — улыбнулся Беллман. — Как будет называться книга?

— Какая книга?

— «Профиль Киноубийцы»? Или «Как я поймала крупнейшего серийного убийцу Норвегии»?

— Перестаньте. Такой книги не будет, Микаэль. Мне запечённый в соли корень сельдерея, спасибо.

Она вернула меню, даже не взглянув в него.

— Погоди, ещё напишешь, — улыбнулся министр юстиции.

— Тогда мне пришлось бы написать, что дело в первую очередь раскрыл Харри Холе.

— Почему?

— Потому что это правда.

— О, правда снова вошла в моду?

Он продемонстрировал ей подозрительно белоснежные зубы.

— Нужно играть теми картами, которые у тебя есть, Хильде. Сейчас они очень хороши. Не факт, что в следующей раздаче тебе так же повезёт.

— Мне повезло потому, что вы вообще не упомянули Харри Холе в своём рассказе о раскрытии дела.

Беллман потянул манжеты пиджака Brioni.

— Это называется политикой, Хильде. Когда министр юстиции делает такую необычную вещь, как появляется на пресс-конференции по делу об убийствах, это не только потому, что перед нами крупнейшее дело об убийствах за это десятилетие. Он хочет показать, что правительство — вопреки утверждениям оппозиции — держит закон и порядок под контролем. А значит, посыл не должен звучать так: спившийся, любящий пострелять и отстранённый старикан в одиночку…

— Да, это вы уже говорили, — перебила Витт.

— Правда? Ну да, наверное. В любом случае поздравляю, Хильде Витт. За тебя.

Он поднял бокал вина. Витт заметила, что в её бокал тоже уже налили, но подняла вместо него пустой стакан для воды.

— Может, мне нальют вот сюда?

— Коктейль? Это можно устроить.

— Я имею в виду лучшую питьевую воду в городе. Из-под крана.

— Ага. Кофе после восьми не пьём, а вино — до...?

— Что-то в этом роде. Вы говорили, что хотите мне кое-что рассказать?

— Говорил? Да, похоже. Но, может, сначала закажем? Кстати, я снял номер здесь, в отеле. Можно попросить подать ужин туда.

— Знаете, у меня на самом деле мало времени, так что в другой раз.

Она увидела удивление в мягких карих глазах Микаэля Беллмана, а затем раздражённую складку на лбу под густыми, лишь слегка тронутыми сединой волосами.

Красивый мужчина. И знает об этом.

Она терпеть не могла красивых мужчин, которые это знают.

Но он министр юстиции. Некоторые вещи можно простить ради возможности хотя бы раз переспать с женатым мужчиной настолько близко подобравшимся к вершине власти. От одной мысли о скандале, который это могло вызвать, по телу пробегала лёгкая дрожь.

Официант — оказавшийся рядом через три секунды после того, как Беллман едва заметно повернул голову, — изо всех сил делал вид, будто министр юстиции получает ровно такое же обслуживание, как все остальные, но, приняв заказ на две порции запечённого в соли корня сельдерея, скорее побежал, чем пошёл.

Витт молча ждала того, о чём уже смутно догадывалась. Беллман чуть покачивался на стуле, словно прыгун с трамплина, уже присевший перед отрывом.

— Я хотел сказать, — начал он, — что мы с Уллой поговорили о том, что оба уже некоторое время чувствуем и обдумываем.

— Улла — это ваша жена, верно?

— Э… да, именно.

Раздражённая складка вернулась на лоб, теперь чуть глубже. Витт перехватила слово прежде, чем он успел продолжить.

— Дайте угадаю: вы поняли, что хотите ещё ребёнка. Нет, поздновато. Если только она не намного моложе вас. Подождите. Вы решили увенчать долгий счастливый брак кругосветным путешествием. Скажите, что-нибудь такое, Микаэль. Я обожаю романтические истории со счастливым концом. Наверное, потому что сама никогда не сумела бы такую создать. А если бы мужчина вроде вас сейчас заявил, что они с женой думают о расставании, я бы знала: это чистейшая ложь и самый старый трюк на свете, чтобы удержать молодую любовницу. О, большое спасибо!

Она посмотрела на официанта, который как раз наполнил её стакан водой, затем снова на Микаэля Беллмана. Он сидел с полуоткрытым ртом и ошеломлённо смотрел на неё.

— Что-то не так? — спросила она.

Он кашлянул.