Какой-то парень, перегнувшись через барную стойку, ухмылялся и показывал пальцем на свой стакан. Дарси прикрывала руками ягодицы, ее щеки раскраснелись, а во взгляде плескался гнев. Однако на глубине глаз я заметил и нотку страха.

Как бы она ни скрывалась, это место пугало ее.

– Эй, шлюха, ты глухая? Я заказал себе виски!

Он что, шлепнул ее по заднице?

И назвал… шлюхой?

Чаще всего мой гнев имел ярко-алый, словно кровь, цвет. Это психологическое отклонение появилось во мне еще в детстве. Безудержная агрессия, желание кричать до хрипа в горле и голыми руками разрывать человеческую плоть. Вывести меня на конфликт было проще простого, и единственным человеком, который мог успокоить меня, был Малакай.

Однажды, когда нам было по десять, он вывел меня на улицу и сказал:

– Бей.

И я ударил. Сильно.

Но сегодня мой гнев почему-то стал кристально-голубым – холодным, как ледник. Мне даже не хотелось броситься на этого парня и разбить кулаки в кровь. Не хотелось задушить его, чтобы увидеть мертвенно-бледный цвет лица.

Я просто схватил со стойки нож и метнул в его плечо.

От неожиданности Дарси вскрикнула и прижала ладони ко рту. Музыка продолжала играть, но ни одна живая душа не пропустила этот звук. Все взгляды обратились в нашу сторону, а затем упали на подрезанного ублюдка, скулящего за стойкой.

– Увидели что-то интересное? – крикнул я и, достав из-под пояса джинсов пистолет, указал дулом на парня. – Или кто-то хочет занять его место?

Дружки Дарси, уже готовые выйти из тени, чтобы защитить ее, поняли, что ей ничего не грозит. Такое в нашем клубе происходило не в первый раз, поэтому никто даже не удивился. Никто, кроме них – привилегированных детишек из АЗК.

Дарси продолжала смотреть на вытекающую из парня кровь расфокусированным взглядом. Отступив на шаг, она случайно прижалась к моему здоровому боку и вздрогнула.

Я и забыл, что меня ранили.

– Проси прощения.

– Не надо, – прошептала Дарси.

– Проси. Прощения.

Парень тяжело сглотнул и выдавил:

– П-прости меня, такого больше не повторится. Я не думал, что ты… что ты так отреагируешь. И ты прости, Бишоп. Я ее б-больше не трону.

Опустив взгляд на Дарси, я приподнял бровь. Она посмотрела на меня снизу вверх, и я заметил за темными линзами крапинки нежно-голубого цвета.

Как небо и земля. Рай и ад.

– Всё в порядке, – ответила она более спокойным тоном, но в нем слышались нотки тревоги. Никакая одежда и то, что произошло с ней за год, не могли изгнать из нее хорошую девочку, которую я встретил в свой двадцать первый день рождения.

Я убрал пистолет за пояс джинсов и кивнул парню на выход.

– Пошел вон.

Он не стал переспрашивать. Уже через минуту от него осталась только кровь на барной стойке.

– Всё-таки заляпали, – пробормотала Дарси и принялась оттирать алые капли. – Первый день на работе выдался великолепным…

Она еще не знала, что ждет ее впереди.

Но знал я.

Потому что Дарси Ван Дер Майерс попала в ловушку.

Глава 5

Странно, но в школе со мной редко хотели дружить.

Я говорила «странно» не потому, что была классной девчонкой, с которой можно весело провести время. Я говорила так потому, что в Таннери-Хиллс все велись на деньги, но на мне система дала сбой. Даже материальное положение не привлекало ко мне в этом прогнившем городе друзей.

Я училась в частной школе: приносила в класс печенье, которое выпекала Агнес, делилась с девочками своими книгами, а мальчикам делала комплименты, когда они начали взрослеть, потому что каждому человеку приятно получить в свой адрес хорошие слова.

В третьем классе я позвала ребят на киновечер в особняк. Помню, как стояла посреди просторного холла, улыбаясь во весь рот, и ждала их прихода.

Но когда дворецкий открыл двустворчатые двери, меня встретил лишь дождь.

Однажды одноклассник спросил у меня, знаю ли я, что такое оргазм. Когда я повторила это слово, пробуя его на вкус, он во весь голос засмеялся и снял это на видео. Я стала главной школьной шуткой, потому что понятия не имела, что такое секс. В свои-то десять лет, представляете? Какой позор, честное слово.

Почему-то я с рождения была черной овцой.

И когда выросла, поняла причину.

С самого рождения я не подходила этому месту, поэтому в тайне мечтала сбежать. Мне не нравилось наблюдать за тем, как мальчишки в детских садах меряются кошельками своих родителей, а за школой травят девчонку, которая носит брекеты.

Их мозг в самом деле работал иначе, чем у меня. Они считали себя элитой английского общества и пользовались этим, стыдя тех, чьи семьи находятся ниже по социальной лестнице. Такие дети росли быстрее и раньше познавали взрослую жизнь, поэтому для них слово «оргазм» стало частью лексикона еще до того, как они поступили в академию.

Я была другой. С самого начала.