— Виталий Андреевич!

Поправко повернул голову и расплылся в улыбке.

— Андрей! Гляди-ка, как возмужал. Сразу и не признать!

Он спешился и крепко обнял меня. Пока мы говорили о службе, к нам подошел Рыжий.

— Знакомьтесь. Виталий Андреевич Поправко. С ним я добирался от Владивостока до Ханки, и приютил он меня, было дело. А это Семен Бирюков, мы вместе защищали Сагалло.

Они обменялись рукопожатием.

— Слыхал про тебя, — сказал Поправко. — Громов рассказывал, что ты пластун.

— Есть такое.

Виталий Андреевич посмотрел на его «Винчестер».

— В дозоре идешь?

— А куда ж меня еще? — улыбнулся Рыжий.

— Тогда, глядишь, и сработаемся.

Пока все готовились к выдвижению, Поправко с Семеном успели обойти подводы, проверить упряжь и обсудить что-то свое. Вернулись уже как старые знакомые.

— Не брехал ты, Андрей, — сказал Поправко. — Бирюков и вправду службу знает.

— Ежели еще хвалить продолжите, я так и совсем зазнаюсь, — ответил Рыжий.

Эпов, Овсянников и старший Платоно-Александровского отряда, вахмистр Николай Николаевич Сухотин, прошли в правление. Пока начальники решали порядок движения, казаки проверяли вьюки и распределяли припасы по подводам. Мы с Семеном помогли Поправко устроить мерина у коновязи, а потом втроем отошли к краю площади.

— Долго что-то они там толкуют, — заметил Рыжий, поглядывая на окна правления.

— Народу много, — ответил Поправко. — Ежели заранее порядок не установить, на первом же переходе начнется неразбериха.

Вскоре дверь отворилась. Первым на крыльцо вышел Эпов, следом Овсянников и Сухотин. Глеб Маркелович оглядел площадь и скомандовал:

— Строиться! Станичным учебным командам встать отдельно!

Мы быстро заняли отведенные места. Когда разговоры стихли, вперед выступил Эпов.

— Слушать порядок движения! Общее командование сборным отрядом принимаю на себя. Каждая станичная команда остается под своим командиром и получает распоряжения через него.

Он обвел строй взглядом.

— Обозы идут совместно. Походное охранение выставляем общее, от всех прибывших отрядов. Передовой, тыловой и боковые дозоры подчиняются назначенным старшим независимо от станицы. При тревоге действуем сообща, сигналы для всех едины.

Овсянников развернул список и начал называть фамилии. Албазова и Бирюкова определили в передовой дозор от Лончаково, Поправко — от Платоно-Александровской команды.

Строй распустили, а через час из нашей станицы выступило около семидесяти человек.

Перед выходом я еще раз проверил снаряжение. За плечом висела берданка, а тщательно вычищенный «Ли-Метфорд» был оставлен на этот раз дома, на поясе — револьвер в закрытой кобуре и подаренный Архиповыми бебут.

Первыми ушли передовые дозорные. Среди них были Семен, Поправко, Албазов и еще несколько опытных казаков от разных команд. Следом двигались Эпов, Овсянников, Сухотин и другие старшие. За ними попарно вытянулись реестровые казаки, команды приготовительного разряда и обоз. Белозеров отвечал за тыловое охранение.

Беркут явно застоялся без дела и то и дело норовил обогнать коня Прохора.

Рыжего я видел лишь изредка: он подъезжал к колонне, что-то докладывал Овсянникову и снова уходил вперед. Ближе к вечеру мы миновали безымянную протоку.

К сумеркам впереди показались крыши Венюкова. На въезде нас встретил урядник с несколькими казаками. Чуть погодя от станицы подъехала еще пятерка венюковских, среди которых я сразу узнал братьев Архиповых. Ермолай и Дмитрий спешились, оглядели прибывшую колонну и двинулись ко мне.

— Андрей! — громко окликнул Ермолай. — Здорово вечерял!

— Слава Богу, братцы, но какой вечерял, не до этого пока.

— И это решим! Ты тоже в Хабаровку на смотр собрался? — спросил Дмитрий.

— Так точно. И вы, как погляжу, готовитесь.

— А как же, — улыбнулся он. — Давай к нам на постой.

— Меня со своей командой разместить должны, — возразил я. — Как старшие распорядятся.

— Со старшими мы потолкуем, — отрезал Ермолай. — Разве обычая не знаешь? Коли у казака здесь родня или близкие люди, никто его за отдельный постой не осудит. А ты для нас не чужой будешь.

— Отказываться и не думай, — поддержал брата Дмитрий. — Вещи к нам отнесешь и ночевать останешься. Ежели своим понадобишься, сходишь, дела решишь и вернешься.

— Добре, — согласился я. — Коли старшие отпустят, спорить не стану.

— Никуда они не денутся, — уверенно заявил Ермолай. — Сейчас потолкуем с урядником, чтобы сразу записал тебя за нашим двором.

Размещением прибывших занялись венюковские урядники. Эпова, Овсянникова, Сухотина пригласили к себе станичные старшины. Реестровых казаков разобрали по куреням родственники, друзья и сослуживцы. Нашей команде приготовительного разряда выделили гостевой дом.