— О! О, Сильван! — Лицо Софи мгновенно сменилось с бледного на румяное. — Мальчик! У нас будет мальчик!

— И девочка! — мягко добавил Сильван и достал второй цветок, такой же идеально и изящно сформированный, но нежно-розового цвета.

— О боже, двойняшки! — Оливия изо всех сил пыталась встать с дивана. — У Софи будут двойняшки! Скорее, кто-нибудь помогите мне подняться, чтобы я могла её обнять!

Смеясь, Элиза помогла Оливии встать с дивана, чтобы та могла крепко обнять сестру. Ей пришлось немного подождать, потому что Софи в этот момент была в объятиях мужа, дрожа от радости. Элиза заметила, что глаза у обоих подозрительно блестят, и не могла не радоваться за них — было очевидно, что они станут замечательными родителями для двух маленьких жизней, которые Софи носила под сердцем.

— О, Сильван, — наконец прошептала Софи, когда они разомкнули объятия. — Двое… мы так благословлены!

— Более чем благословлены, — с улыбкой согласился он.

А затем Оливия сказала:

— Иди сюда, моя очередь. — Она обняла сестру и прошептала: — Я же говорила! Я знала, что ты беременна.

— Думаю, я тоже знала, — Софи шмыгнула носом и вытерла слёзы радости. — Просто боялась узнать наверняка. Но рада, что всё-таки набралась смелости сделать тест.

— И я рада, — рассмеялась Оливия. — Я уже была готова сама проколоть тебя иглой, если бы ты тянула ещё дольше.

К разговору присоединилась Лорен, и три беременные подруги долго обсуждали детей, пока Элиза не начала чувствовать себя немного обделённой. Вдруг кто-то обнял её за плечи, и она, обернувшись, увидела Кэт.

— Ну что ж, — вздохнула Кэт. — Теперь с ними точно не поладить. Я уже натерпелась с Оливией и её странными пристрастиями к морской капусте и бог знает чему ещё, а Лорен всё время хочет сырое мясо. Кто знает, чего захочет Софи?

Она покачала головой:

— В любом случае, мы как-нибудь справимся.

— Мы? — неуверенно спросила Элиза.

— О да, дорогая, — Кэт ласково улыбнулась ей. — Ты официально принята в клуб небеременных. С этого момента ты и я единственные его члены. — Она шутливо нахмурилась. — Ты ведь останешься со мной, правда? Не собираешься вдруг забеременеть и бросить меня?

— Пока нет, — пообещала Элиза, улыбаясь ей. — Сейчас я просто хочу наслаждаться временем с Мерриком и укреплением нашей связи.

Кэт с облегчением выдохнула:

— Фух, я так рада! Не знаю, что бы я делала, если бы осталась единственной небеременной здесь. Кто-то должен сохранять здравомыслие среди всего этого гормонального безумия.

— Ну, я здесь для тебя, — Элиза усмехнулась. — Пока мой биологический будильник не начнёт тикать.

— Поставь его на паузу, — посоветовала Кэт. — И просто знай, что мы всегда рядом. В любое время.

— Спасибо, — Элиза улыбнулась, ощущая теплоту от дружбы и крепких отношений. Это было новое чувство, но она хотела сохранить его надолго.

«И я сохраню», — сказала она себе, с нежностью глядя на подруг, смеющихся и болтающих вместе.

Тайны были раскрыты, прошлое вышло наружу, но каким-то образом это не убило её — напротив, преодоление прошлого сделало её сильнее. Она больше не скользила по поверхности жизни. Впервые за годы она действительно жила. И хотя мрачные воспоминания иногда причиняли боль, она верила, что впереди её ждут более светлые и счастливые моменты с Мерриком и новыми друзьями.

Элиза наконец вернулась домой.

Эпилог

Дрейвен метался по роскошной кровати с матрасом, отделанным мехом тайбера, его голова моталась из стороны в сторону, а с губ срывался сдавленный стон.

— Нет… — прошептал он, его лицо исказилось от боли. — Нет! Я не буду… я не могу…

— Господин? — Бес, стоявший у изножья кровати, с тревогой наблюдал за продолжающимся кошмаром Дрейвена. — Господин? — повторил он и легонько тронул его за выставленную ногу. — Пожалуйста, если вы только проснётесь…

Наконец повелитель хордов резко сел на кровати с криком, его мускулистая грудь тяжело вздымалась. Собственный крик вырвал его из сна, и он огляделся в полутёмной комнате, моргая и пытаясь прийти в себя.

— Глорин, где ты? Что они с тобой сделали… — Его взгляд упал на встревоженного беса, и он резко замолчал.

Всего лишь сон. Очередной проклятый сон!

Осознание этого привело Дрейвена в ярость. Он провёл рукой по чёрным волосам, его серебристые глаза пылали. Во имя семи адов — ему больше тысячи лет, и он бездушный. Он должен быть избавлен от подобных ночных кошмаров!

— Это всё проклятый яд скрилликса, — прорычал он себе, закутываясь в покрывало планка. — Не нужно было колоть себя этим шипом!