Он медленно поднялся с кресла и направился к кровати, после чего опустился одним коленом на её край. Подполз ко мне, поставив одно колено между моих ног. Он развёл их, а затем ещё шире раздвинул. Опустившись на меня сверху, он сказал:

— У нас впереди куча дел.

— Да, я уже слышала. — Я пыталась говорить непринуждённо, но дыхание всё равно выходило хриплым и неровным.

По его улыбке я поняла, что он всё заметил.

Он ощущался как рай, и всё моё тело постепенно наполнялось теплом, пока я ёрзала под ним, стараясь прижаться ещё ближе. Я хотела избавиться от одежды. Хотела чувствовать только его кожу.

Он тихо застонал.

— Мысли, Мака.

— Если ты просишь меня следить за своими мыслями, то нет.

Его зелёные глаза вспыхнули, а по краям почернели. Его зверю тоже нравилось это прикосновение.

— Я держу себя в руках, — сказал он.

— Я в тебе никогда не сомневалась. Я сомневаюсь только в том, почему мы до сих пор одеты. Разве мы не ждали этого момента целую вечность?

Он потянулся ко мне, но в этот момент у меня вырвался громкий зевок.

Я прикрыла рот рукой.

— Прости.

Он рассмеялся, притянул меня к себе, прижал к боку и устроил мою голову у себя под подбородком.

— Ты вымотана, Мака. Поспи, а потом я буду любить тебя так, как ты этого заслуживаешь.

Я с трудом подавила ещё один зевок.

— Нет-нет, я не сплю.

— Поверь мне, силы тебе ещё понадобятся, когда я наконец решу сделать тебя своей.

Улыбка озарила моё лицо, пока я закрывала глаза.

— Может, только совсем короткий кошачий сон.

Я едва успела договорить, как уже провалилась в сон.

Той ночью ко мне начали возвращаться самые прекрасные воспоминания. Воспоминания о моём детстве, о тётушках и дядюшках, о моей дорогой маме и о Финне. Они были не полными, скорее отдельными вспышками прошлого, но даже эти мимолётные проблески приводили меня в неописуемый восторг.

 

 

Глава 27

Я проснулась от пения птиц и, оставив спящего Финна, отправилась на лёгкую прогулку по лесу. На мне была одна из его просторных рубашек и узкие джинсы, поэтому я была шокирована, когда столкнулась с Азраэлем.

Двойник Киану Ривза улыбнулся, увидев меня.

— Вот ты где. Сандалфон сказал, что ты в домике. Я как раз направлялся к тебе.

Тёплый румянец залил мои щёки. К счастью, я уже ушла. Мне совсем не хотелось, чтобы кто-нибудь из моих тёть или дядь застал меня и Финна лежащими в постели среди смятых простыней. Это было бы по-настоящему унизительно. Пусть мы буквально всего лишь спали рядом всю ночь, всё равно это было бы ужасно неловко.

— Ханиэль сказала мне, — продолжил он, — что чем скорее мы с тобой поговорим, тем лучше.

— Э-э…

Он обнял меня за плечи и повёл по тропинке в сторону леса.

— Думаю, у тебя есть вопросы о твоей подруге Луне?

И снова я не нашлась с ответом.

— И ты хочешь узнать, есть ли способ вернуть её?

— Что? — вскрикнула я. — Есть способ вернуть её? — Увидев его взгляд, я прочистила горло. — Ага… нет. То есть, конечно, есть. Именно об этом я и хотела с тобой поговорить.

Он рассмеялся.

— Ты ведь знаешь, что нам не положено направлять тебя по определённым путям, верно?

Во мне поднялось раздражение.

— Да, но никто из вас, похоже, всё равно не может перестать вмешиваться. — Я подняла руку. — И я это очень ценю. Но вот в чём дело: почему бы не продолжить?

Он покачал головой, а на его лице медленно появилась улыбка, открывшая ямочки на щеках. В этот момент я была невероятно рада, что Реми не было рядом и она не видела этого дядю. Я легко могла представить, насколько неловко ему стало бы после того, как она обрушила бы на него целую кучу двусмысленных намёков.

— В этом ты права, племянница. Помнишь, когда Уриэль навещал тебя?

— Да, я тогда сидела в тюремной камере. Это было после того, как Трев предал меня. Он сказал, что семеро должны нести сущность Пылающего Меча.

Он кивнул, и волосы длиной до подбородка качнулись вслед за движением.

— Верно. Можно сказать, что семеро по-прежнему несут Пылающий Меч.

Я нахмурилась.

— Да, но не те семеро, которых выбрала я. — Я остановилась посреди тропинки. — Значит, я могу вернуть Луну, а потом каким-то образом отобрать Пылающий Меч у Райвера и вернуть его ей?

Он вздохнул.

— Я этого не говорил, малявка.

Воспоминание обрушилось на меня с такой силой, что у меня заболела голова. Перед глазами замелькали обрывки: Азраэль кружит меня, держа за руки. Я хихикаю, когда он ставит меня обратно на ноги, а когда меня пошатывает от головокружения, он подхватывает меня на руки и называет так, как называл всегда — малявка.

Когда воспоминание исчезло, я снова подняла взгляд на дядю, который склонил голову набок.

— Ещё одно воспоминание?

Я кивнула.

— Ты слышал, что у меня было одно такое?

Он одарил меня зловещей улыбкой.