Я перевожу взгляд и вижу его на кресле прямо перед кроватью. Он смотрит на меня с натянутой улыбкой.

— О, привет. Хорошо спалось?

— Немедленно развяжите меня! — хриплый голос режет горло.

— Ну, мы бы очень хотели, но ты пыталась сжечь нас заживо, так что… думаю, пока мы вынуждены… — он заминается, чешет затылок и ищет поддержки у Элайджи, который стоит справа от него.

Этот долгий взгляд напоминает мне о том, как меня вышвырнули из их планов, как меня использовали и сколько лжи вылили на меня одну за другой.

— Пошли вы нахуй, — выплевываю я, чувствуя, как кровь закипает в венах.

Рот Нанука округляется:

— Да уж, пожалуй, мы это заслужили. Но как насчет того, чтобы выслушать нас секунду?

— Выслушать вас? — я едва не смеюсь. — Чтобы вы скормили мне очередную порцию вранья?

— Мы здесь не для того, чтобы причинить тебе вред. Как видишь, мы перевязали тебе живот в месте удара, и именно поэтому тебе не стоит так дергаться, — берет слово Элайджа, стоя у тумбочки. — Если бы мы действительно хотели навредить тебе, мы бы сейчас не пытались поговорить. Не думаешь?

Он говорит тем же спокойным, умиротворяющим тоном, которым водил меня за нос несколько дней. Ложь за ложью. А я еще гадала, почему они меня не боятся, откуда в них это спокойствие и доверие ко мне… Какая же я дура! Я стискиваю зубы. Я смотрю на них обоих и до сих пор не могу понять, врут они или говорят правду. Они приправляют свои отравленные речи фальшивыми, лицемерными жестами мира.

— Я думаю, что вы лицемерные, лживые ублюдки и твари. Достаточно ли этого в качестве благодарности за вашу любезную помощь? — моя грудь судорожно вздымается.

Он приоткрывает рот:

— Ясмин…

— Хватит.

От голоса Артура я вздрагиваю. Он здесь. Он поднимается с софы в глубине комнаты, разминает шею вправо-влево и подходит ближе. С каждым его шагом мое сердце бьется всё быстрее — угроза с ангельским, соблазнительным лицом, скрывающая внутри себя яростный красный огонь. Он подтаскивает стул к кровати, разворачивает его спинкой вперед и садится, опираясь руками на перекладину.

— Твое появление не планировалось. То, кем ты являешься, стало сюрпризом для всех. Мы не ожидали найти тебя, поверь мне. — Он смотрит мне прямо в глаза так, как никогда раньше, и я ненавижу то, как мои мышцы расслабляются при звуке его голоса. — Использовали ли мы тебя? Да. Жалею ли я об этом? Нет. И сделал бы это еще тысячу раз.

Я вонзаю ногти в ладони. Наглый, не знающий стыда, он смотрит на меня, и перед ним я всего лишь пешка, которой можно вертеть как угодно. Это осознание так сильно сдавливает грудь, что становится трудно дышать. Слова Аласи возвращаются в память острыми ножами.

Артуру плевать на людей. У него нет к ним ни капли интереса.

Ну конечно, она тоже всё знала и лгала мне. Мои глаза округляются, дыхание перехватывает, а горло сжимает спазм.

«Когда придет время, я лишь попрошу тебя выслушать меня. Ладно?»

— В-воды… — шепчу я. Нижняя губа дрожит, я прикусываю щеку изнутри, чтобы сдержать подступающие слезы.

Элайджа подносит стакан к моим губам, и я позволяю холодной влаге вернуть меня к жизни. Затем он отступает, и я перевожу дух.

— Обычно мне нравится предлагать людям выбор, но в данном случае я не могу себе этого позволить, — продолжает Артур. — Либо ты с нами, либо ты с нами. Других вариантов нет.

Я сдерживаю истерический смешок.

— И перед кем мне теперь выступать? И объясни, почему ты сам этого не сделаешь, раз уж у тебя получается куда лучше, чем у меня.

— Думаешь, я горю желанием возиться с тобой? — Он произносит это с явным отвращением, его взгляд заставляет меня почувствовать себя ничтожеством. — Не смеши меня. Не я нуждаюсь в тебе, потому что, как видишь… — вокруг его запястья материализуются пять красных сфер, плавно танцующих в воздухе, — …мой контроль, сила и стабильность куда выше.

Он слегка дует на них, и сферы пламени растворяются, не издав ни звука, не оставив ни единой искры. Их цвет пробуждает в моей памяти что-то, что я не могу уловить. Красный, который я уже где-то видела… Но где… где я его видела? Я вздрагиваю.

— Рука Аласи, — шепчу я. — Значит, это ты тогда…

— Верно.

Я выгибаю бровь, и слова застревают у меня в горле.

— Это был я, — повторяет он. — Часть плана. Нужно было заставить тебя тренироваться и принять предложение. Другого пути не было.

Я сглатываю подступившую к горлу горечь — очередную ложь, которая окончательно обрывает тонкую нить доверия к ним. Я всматриваюсь в его глаза; он смотрит на меня абсолютно бесстрастно.

— Между нами есть связь, которая, к сожалению, вынуждает меня иметь с тобой дело.

— Да пошел ты нахуй, — срывается с моего горящего языка.

Он качает головой:

— Неверный ответ. Тебе следовало спросить: «Что еще за связь?».