Аласи Олсен, сестра-близнец Нанука, протягивает ей сухие вещи. Девушка поднимается и с ребенком на руках направляется в сторону ванной.

— Что сложного в тираде «не впутывать гражданских»? Просвети меня, Элайджа. А заодно объясни, почему твой приятель выглядит так, будто впал в кому. — Он кивает в сторону Артура. — Что с ним стряслось? Он что, призрака увидел?

Хуже. Но как объяснить происходящее тому, кто не знает всей истории, связывающей их? Тому, кто ведать не ведает о прошлом, искалеченном проклятой судьбой? И на сей раз рок оказался еще более коварен: две капли воды, зеркальное сходство которых заставляет кожу покрываться мурашками. Боюсь даже представить, что сейчас творится в голове у Артура.

Я подхожу к нему и кладу руку на плечо. Он поворачивает голову, и боль, плещущаяся в его глазах, — лишь верхушка глубоко погребенного айсберга. Покрасневшие белки и ввалившиеся глаза человека, которого преследует призрак былых сожалений.

— Они идентичны, но это не она. — Его губы кривятся в горькой усмешке. — Никто и никогда не станет ею. — Он отстраняется, проходит мимо меня и выходит за входную дверь.

Нанук всплескивает руками.

— И куда это он направился? Нам нужно решить, что делать с этими гражданскими. Сейчас не время для его духовного уединения на этом проклятом холме.

Место, где он похоронил Лавинию. Там он проводит большую часть своих дней, сидя на земле в оглушительном безмолвии, отгораживающем его от всего мира. В дождь, в шквальный ветер, в снегопад или под палящим солнцем… он просто садится рядом с ней и, когда никто не видит, отдается глухим, удушающим рыданиям. Вздыхаю. Это единственный уголок, где прежний Артур ненадолго возвращается к жизни.

— Женщина, которую мы спасли, как две половины одного целого похожа на Лавинию, — объясняю я, чувствуя ком в горле.

У Нанука округляются глаза.

— Лавинию? Ту самую Лавинию? Из-за которой весь этот сыр-бор? Ты имеешь в виду ту, что похоронена там, наверху?

Я киваю.

— Вот почему он так потрясен. Бывшая, восставшая из преисподней, — это, должно быть, колоссальный удар по психике.

— Если бы он услышал, как ты об этом говоришь…

— Он бы меня четвертовал, я знаю. Наш друг слегка вспыльчив, и теперь, когда эта девчонка ходит среди нас, я боюсь, что он может сорваться в любой момент и перерезать глотку первому встречному, — ворчит он в ответ.

Я вздыхаю и устремляю взор на стеклянную перегородку: она вернулась, уже переодетая в сухую одежду, с еще влажными волосами.

В комнату заходит сестра Нанука. Фамильное сходство между братом и сестрой Олсен отчетливо читается в чертах лица: маленькие темные глаза и тонкие губы. Нанук носит косички длиной до ушей, которые неизменно собирает на затылке. Она же держится куда элегантнее, позволяя длинным волосам цвета речного песка рассыпаться по спине.

— Они могут идти? — Она присаживается на кушетку. — Мало того, что они насквозь промокли, так еще и перенесли весьма крупную кражу, — произносит она, закидывая ногу на ногу. — Вы так и не забрали их ящик?

Какой ящик? В моей памяти вспышкой проносится воспоминание о криках того мальчишки.

— Нет, к сожалению. Ты знаешь, кто они? Где живут?

— Семья Дорси, лучшие торговцы рыбой в наших краях. Они занимаются этим уже не первое поколение, папа иногда закупался у них. Она — старшая дочь, а тот малец — её брат. Когда вор ограбил их, ребенок бросился в погоню, а она пыталась догнать его и остановить.

Двойник Лавинии — обычная торговка, любимая дочь и сестра. Ничего общего с Невестой Зла, проклятой сиротой и опасной преступницей, находящейся в международном розыске. Две противоположные судьбы, которые никогда не пересекались. Облегченный вздох срывается с моих губ. Возможно, эта девушка сможет прожить спокойную жизнь, вдали от тьмы, которая испокон веков преследует Лавинию.

— Мы компенсируем им ущерб за счет праздника фонарей, возьмем их рыбу для банкетов. Что скажешь, Аласи? — Нанук устраивается в угловом кресле.

Аласи кивает:

— Отличная мысль, это хотя бы частично покроет их убытки. Я отправлю запрос завтра. А сейчас лучше отпустить их, пойду попрошу водителя подвезти их до дома. — Она поднимается и выходит из зала.

Прежде чем они уедут, мне необходимо убедиться, что она не узнала лицо Артура. Самый разыскиваемый человек в мире потерял бдительность и позабыл, что ему нельзя никому показываться. Если кто-то из горожан узнает его и донесет о нашем присутствии, Гренландия окажется втянута в войну быстрее, чем успеет моргнуть глазом.

— Ты куда навострился? Нам еще нужно обсудить шпиона, которого я запер в чулане, помнишь? — шепотом цедит Нанук, чтобы его не услышали. — Вы меня с ума сведете!

Аласи застывает в дверях, а я поворачиваю ручку двери, разделяющей две комнаты. Я воспользуюсь этим моментом, чтобы прощупать почву.

При моем появлении она поднимается на ноги, а ребенок тут же прячется за её юбку. Я прочищаю горло: