Мы вышли на улицу и направились обратно к машине. Затылок обожгло жаром, по коже пробежал зуд. Я огляделась и замедлила шаг, увидев Иэна на другой стороне улицы.

Он смотрел прямо на меня. От него исходила такая ярость, что почти причиняла физическую боль.

Очевидно, разговор Хейза с Иэном ничего не исправил. Только разозлил его еще сильнее. Эта злость так напоминала мне его отца, что меня передернуло.

— Я рядом, — тихо сказал Рэмси.

И этого было достаточно. Простого знания, что мне больше не нужно сражаться одной.

Впервые присутствие человека за моей спиной не раздражало. Потому что я знала: для Рэмси я сделала бы то же самое. Мы были командой. Вместе мы были намного сильнее.

Я взяла его за руку и сжала пальцы.

— Спасибо.

Мне хотелось сказать больше. Произнести те три коротких слова, в которых заключалось все. Но я сдержалась.

Вместо этого ускорила шаг. Хотелось домой, к Рэмси. В наше маленькое убежище, которое теперь казалось и моим. Потому что именно он подарил мне это чувство.

Я нажала кнопку на ключе, снимая машину с сигнализации, и замерла у водительской двери. Под дворником на ветру трепетал бледно-желтый листок.

Живот скрутило, когда я вытащила его.

По бумаге тянулись рваные угловатые буквы. В каждой чувствовалась ярость.

Шлюхи платят. Готова узнать цену?

34

Рэмси

Я мерил шагами комнату за спиной Шайло, пока Хейз изучал записку. Я пытался сидеть, но не смог. Все внутри требовало движения. А еще сильнее — устранить любую угрозу для Шайло.

— С первого взгляда не скажу, тот же это почерк, что в прошлом письме, или другой. Тут явно писали в спешке, а из-за этого меняется наклон букв. — Хейз поднял глаза от листка. — Вы видели кого-нибудь рядом с машиной?

Шайло покачала головой.

— Возле машины — нет. Но у почты мы столкнулись с Кенни Чемберсом. А когда вышли, Иэн стоял на другой стороне улицы и пялился на меня.

Челюсть Хейза напряглась.

— Что значит «столкнулись»?

Шайло пересказала ему нашу встречу. С каждым ее словом ярость внутри меня разгоралась сильнее.

Просто говорю, что твоя баба получила по заслугам. Надо было ноги раздвигать перед кем-нибудь другим. Хотя, может, она и так это делает.

Его слова бесконечно крутились у меня в голове. И с каждым повтором кулаки сжимались все сильнее.

— Пора оформлять запретительный ордер. Я сейчас составлю заявление на экстренный защитный ордер. Надеюсь, после ваших с Рэмси показаний судья сделает его постоянным, — сказал Хейз.

Шайло оглянулась на меня, а потом снова посмотрела на брата.

— Ты уверен, что это необходимо? Не пойми меня неправильно, я не хочу, чтобы он ко мне приближался. Но это кажется слишком радикальным. Он озлобленный, злой человек, который скоро все равно окажется в тюрьме.

Хейз наклонился вперед.

— Необходимо. Мы понятия не имеем, сколько продлится процесс. Если он нарушит запретительный ордер, находясь под залогом, его сразу отправят за решетку.

Шайло несколько секунд молчала, и Хейз продолжил:

— Сейчас главные подозреваемые в нападении на тебя — Кенни и Иэн. После сегодняшнего я больше склоняюсь к Кенни. Но имеет смысл добиться ордера против обоих. Возможно, этого даже хватит, чтобы Иэну отменили освобождение под залог. — Он наклонил голову, ловя взгляд Шайло. — Сейчас мы обязаны использовать все возможные меры предосторожности.

Она несколько мгновений прикусывала щеку изнутри, а потом посмотрела на Хейза.

— Хорошо.

Хейз протянул руку и сжал ее ладонь.

— Спасибо, что не споришь со мной.

— Я не пытаюсь усложнить тебе жизнь.

— Я знаю. Правда знаю. И понимаю, как тебе тяжело снова привлекать к себе внимание.

Шайло опустила глаза на руки.

— Уверена, кто-нибудь обязательно напишет об этом статью.

Хейз тяжело выдохнул.

— Возможно, все ограничится короткой заметкой в полицейской хронике где-нибудь на последних страницах.

Пока он говорил, плечи Шайло напряглись. Я видел, как натянулись ее мышцы.

За все эти годы местная газета выпустила бесчисленное количество статей о похищении Шайло. Потом освещала каждое слушание об условно-досрочном освобождении.

Я встал за ее спиной и большими пальцами начал разминать напряженные мышцы вдоль позвоночника.

— Прости.

— Это не конец света.

— Они стервятники.

Я слишком хорошо знал, каково это, когда они кружат над тобой. Выискивают самые жуткие подробности и плевать хотели, что медленно уничтожают тебя.

Шайло прижалась к моей руке, ища больше близости.

Хейз прочистил горло.

— Я постараюсь не дать этому просочиться наружу. Но рано или поздно информация станет публичной.

Шайло повернулась к брату. Ее лицо стало строгим.

— Это не твоя вина. Не взваливай на себя еще и это.

Уголки его губ дрогнули.

— Ты сейчас говоришь как Эв.