Горячее Белое море

© Свечин Н., текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2026

Горячее Белое море

Автор благодарит за помощь при написании этой книги архангелогородцев Дмитрия Коржева и Георгия Гудим-Левковича, а также мурманчанина Александра Попова

Глава 1 Разговоры, предчувствия, ожидания

Капитан Николай Лыков-Нефедьев сидел в буфете первого класса станции Витебск и с удовольствием цедил горячий чай. В последнее время железные дороги империи начали давать сбой: то поезд опоздает на несколько часов, то в буфете не окажется свежей провизии, и некому предъявить претензию… Здесь же, в Витебске, все было, как до войны: чисто, аккуратно, по мирному уютно. И чай правильный, и оловянный подстаканник начищен до блеска. Хорошо…

Разведчик пробирался в Царскую ставку с личным посланием комкава Юденича наштаверху Алексееву. Когда командующий вручал офицеру письмо, то сказал:

– Никому! Только лично в руки его высокопревосходительству.

– Слушаюсь. Дождаться ответа?

– Желательно. Если, конечно, он найдет это возможным. Человек занятой – вся война на нем висит. Спросите его, можно ли рассчитывать на ответ в разумных пределах. Если Михаил Васильевич ответит, что перегружен и ответа придется ждать долго, возвращайтесь в армию.

Капитан опять прильнул губами к стакану и блаженно зажмурился. И место он выбрал удачное! За печкой, которую, понятно, в июле не топили, зато она закрывала кавказского гонца от посторонних глаз. Кто-то невидимый за углом печи тоже хлебал чай и что-то жевал. Вдруг этот человек сказал вполголоса:

– Мвака!

Николай даже подскочил. «Мвака» было их домашнее, семейное слово, означавшее вкусную еду. На всем белом свете его теперь знали лишь три человека: брат Павел, сестра Шурочка и отец. Сестра жила в Париже и никак не могла оказаться в вокзальном буфете в Витебске. Да и голос мужской. Брат или отец? Капитан высунулся и оказался нос к носу с Павлукой. Тот сидел с таким же чайным стаканом в руке и уписывал колоссальный бутерброд с ветчиной.

– Брюшкин! Ты как тут оказался?

Тот немедленно отреагировал:

– Капитан Чунеев! Как вы разговариваете с подполковником? Под арест отправлю!

Братья обнялись. Николка через секунду отстранился: точно, на плечах у Брюшкина красовались новые погоны с двумя просветами и тремя звездочками. Во дает!

– Быстрое у вас на Западном чинопроизводство. У нас, на Кавказском, радуйся, что не разжаловали.

– Воевать надо лучше, – съязвил Павлука. – Примерно, как мы с Эвертом. Хочешь половину бутерброда?

– Да ну его. Лучше скажи, когда присвоили?

– Вчера в Могилеве объявили приказ. Дядя Витя лично погоны вручал.

Генерал-майор Таубе уже второй год состоял в Ставке представителем ГУГШ по вопросам разведки. А Ставка квартировала в Могилеве.

Братья сели друг напротив друга и продолжили расспросы. Младший в чине спросил старшего:

– Отца там не видел? Он из Гагр поехал в Могилев, отчитываться по нашей операции.

– Целые сутки вместе провели, – ответил подполковник. – С отчетом возникли проблемы. Принц Ольденбургский потребовал арестовать тех, кто посмел очернить его друзей-шпионов. И отца вместе с Азвестопуло сочли за лучшее спрятать на время от августейшего гнева, с какой целью командировали к черту на кулички, на этот раз за полярный круг.

– Ох… Из пальм в сугробы?

– Да. С Черного моря на Белое, на Мурман и в Архангельск. Там…

Павел понизил голос до крайности:

– Там тоже цирлих-манирлих, еще хуже, чем на Черном море. Совсем шпионы распоясались. Отца посылают их приструнить.

Тут в буфет зашел старший кондуктор могилевского поезда, на который пересаживался Чунеев, и объявил, что через пять минут они отправляются. Братья торопливо простились, и капитан направился в свой вагон.

Через сутки он представлялся барону Таубе. Виктор Рейнгольдович стал сокрушаться:

– Тут у меня было паломничество Лыковых. Сначала твой папаша, потом брат, теперь ты. Собрать бы вас всех вместе, а? И посидеть, покалякать, винца попить… Когда только эта чертова война кончится?

– А в самом деле, дядя Витя, когда? Ты генерал, тебе виднее.

– Кончится, когда всем надоест убивать друг друга.

Генерал встал напротив окна, бросил взгляд на Днепр.

– Течет и течет и еще тысячи лет будет течь. Мудро задумано природой. А мы, люди, дураки. Нам все требуется проливать кровь, жечь, стрелять, взрывать… Пятнадцать с лишним миллионов русских мужиков взято под ружье. Представляешь, Николай? Целое государство среднего калибра, наподобие Сербии. Резня им уже до смерти надоела, извини за дурной каламбур. Ребятам хочется домой, землю пахать. Но никто их не отпустит, потому что кучка идиотов мечтает о Проливах. Не могут они спать спокойно, пока не завладеют Босфором и Дарданеллами.