— Простите, но я не собираюсь беременеть в ближайшее время, — отвечаю с протестом, скрещивая руки на груди.

Стоит ли уточнить, что я вообще-то помолвлена? Нет. Иначе можно сразу попрощаться с работой, если он услышит о приближающейся свадьбе. И чтобы меня не раскусили, надменно добавляю: — От вас — тем более.

Вот только не стоило мне зарекаться раньше времени. Потому что несмотря на мои сопротивления и уверенность, что нас ничего не связывает, у нас с боссом появляется кое-что общее.

Одна случайная ночь, о которой он ничего не подозревает. И две полоски на тесте.

ЧИТАТЬ

Глава 4

Варвара

Сухарь упертый, даже не дал объясниться! Слова мне вставить не позволил. Я всего лишь хотела извиниться…

Моя дочь совершила ошибку, но я как мать не снимаю с себя ответственности. Наоборот, всю ночь переживала по поводу испорченного лексуса, не сомкнув глаз, несколько раз выбегала на улицу котов гонять, а под утро нашла адреса лучших автосервисов и даже дозвонилась в один, чтобы узнать примерную стоимость ремонта с мойкой. Представляю, что обо мне подумали на том конце линии, когда я вкратце очертила ситуацию. Наверное, пальцем у виска покрутили или приняли все за телефонный розыгрыш. Благо, не заржали в трубку, хотя на моменте с валерьянкой мне померещилось подозрительное похрюкивание… После минуты позора я решила, что ниже плинтуса не упасть, и рискнула позвать Правдина. С трудом отважилась на признание, планировала оплатить ему восстановление машины, но он меня и слушать не захотел. Еще и нахамил…

- Осел в погонах, - выдыхаю в отчаянии, нервно впившись пальцами в перила, и наблюдаю, как Правдин важно выходит из парадной. Костюм с иголочки, брюки отутюжены, звездочки блестят на солнце. Буравлю взглядом его мощную, ровную спину, обтянутую кителем, широкий разворот плеч, мысленно проедаю плешь на затылке - и закипаю от возмущения, хотя сама виновата.

Надо же было уродиться таким твердолобым!

Представительный мужчина в самом соку, довольно привлекательный для своих лет, статный, высокий, умный, а предубеждений как у старого пердуна на лавочке, хронически недовольного молодежью, политикой и размером пенсии. В каждой женщине видит вертихвостку, которая спит и видит, как бы склеить завидного холостяка на лексусе, правда, теперь с подмоченной репутацией.

С таким пренебрежением к слабому полу я впервые в своей практике сталкиваюсь. Причем я же вижу, как он на меня смотрит каждый раз, когда мы пересекается. По-мужски откровенно, хоть и пытается скрывать свой интерес под маской безразличия и грубости. С виду каменный истукан, неприступный и холодный, а сам чуть с балкона не свалился, пока я тщетно пыталась достучаться до него, в моем приличном декольте умудрился застрять, с ног до головы меня взглядом облизал, и обручальное кольцо на пальце его не остановило, а в итоге все выкрутил так, будто это я из борделя сбежала или вовсе им заведую. То есть я еще и оказалась виновата в его реакции. Жили бы в Средневековье, он бы меня уже сжег на костре святой инквизиции.

- Женщину вам надо, - произношу одними губами, словно клеймо на прокуроре ставлю. Прищурившись, наклоняю голову и изучаю подтянутую мужскую фигуру с чисто профессиональным интересом. - Хорошую и с характером, чтобы крепко за яйца схватила и до конца дней не отпускала. Иначе удачи вам не видать…

Словно почувствовав, что я за ним слежу, Правдин останавливается посередине двора, передергивает плечами и неспешно оборачивается. Я успеваю нырнуть на кухню буквально за секунду до того, как он метнет хмурый взгляд на мой балкон. Интуиция у служителя закона развита отлично, но и мы не лыком шиты…

Спрятавшись за воздушными, струящимися занавесками, я с одержимостью настоящего вандала наблюдаю, как прокурор направляется к изуродованной машине, и чем ближе он к этому памятнику современного кошачьего искусства, тем нерешительнее его движения и шаги. Правдин подходит так близко, что я начинаю переживать за его идеальную прокурорскую форму. За ночь на его парковочном месте образовалась зона отчуждения, потому что вокруг стоит такое тяжелое амбре хоть топор вешай, а у него будто нюх отшибло. Он протягивает руку к лобовому стеклу, и я морщусь. Не дай бог дотронется – потом не отмоется, и мне придется его самого вместе с лексусом в химчистку отправлять.

- Да что же вы… - обреченно выдыхаю, прикусив кулак, когда Правдин наклоняется к дворникам.

- Что у нас на завтрак, любовь моя? – шелестит за спиной, а на талию ложатся холодные мужские ладони. Макушки касается легкий поцелуй.

- Твои яйца всмятку, дорогой, - цежу сквозь зубы, отвлекаясь от «прокурорской проблемы».