– Это не кровь, а краска, которой негодяи вымазали чепец изнутри, – успокоил наше волнение Ананда. – Но краска эта – зудящее, ядовитое вещество и может довести жертву до безумия и паралича. К счастью, мы вовремя оказались здесь. Левушка, быстро раствори пилюлю Али в той жидкости, которая находится в моем кармане с твоей стороны.

Я сейчас же выполнил приказание, и Ананда сам влил княгине в рот лекарство.

– Теперь из аптечки Иллофиллиона вынь, не оставляя моей руки, третий флакон. А вы, князь, сделайте тампон из ваты и тоже не отходите от меня.

Когда флакон и вата были ему поданы, он отер лоб, голову и уши больной и бросил вату в чепец, который, как мешок, держала на вытянутых руках Ольга.

Еще и еще оттирал он голову больной, пока не осталось и следа краски. После каждого раза лицо княгини все больше оживало, наконец стало совсем спокойным, и она заснула.

Тогда Ананда подозвал сестру, дал ей принять капель, вытер ее руки той жидкостью, которой оттирал больную, и сказал:

– Теперь вы можете проявить свою самоотверженность и усердие в уходе за больной. Несмотря на все меры предосторожности, вы будете испытывать зуд во всем теле, потому что вам надо переменить белье на больной, а оно уже пропитано – хотя этого еще и не видно – все той же ядовитой гадостью. Когда снимете белье, растворите в тазу содержимое этого пузырька и губкой обмойте все тело больной.

Не беспокойтесь, она будет спать крепко и ваши осторожные движения ее не разбудят. Но одна вы с этим не справитесь. Есть ли у вас надежный человек в доме, князь?

– Вот эта прелестная Ольга считалась самой надежной. На кого же теперь положиться? – сказал бедный князь.

– Простите, – сказала сестра. – Здесь моя мать. Это на ее будто бы зов меня увела Ольга. А мать мою… Ну, да это потом. Словом, мать моя привычная и отличная сиделка. Она мне поможет.

– Хорошо, позовите ее, – велел Ананда.

Тем временем он сказал князю, что княгиню надо переложить на другую постель и перенести из этой комнаты, чтобы ничто не напоминало ей об этой ночи.

Он точно не замечал стоявшей все в той же позе Ольги, державшей в руках отравленный чепец. А между тем та уже несколько раз говорила ему: «горит», «жжет», «зудит».

Когда вошла сестра со своей матерью, Ананда поглядел на них обеих и велел им переложить больную на диван в дальнем углу, пока князь не пришлет другой кровати, на которой больную унесут из этой комнаты.

Только тогда он взглянул на Ольгу и сказал:

– Идите вперед.

И за нею все мы вышли из комнаты. Она, все так же вытянув руки с чепцом, шла впереди до самой моей комнаты.

– Бросьте в камин, – сказал Ананда, и чепец полетел в камин на ту кучу золы, которая там осталась с ночи. А сама Ольга в каком-то отупении стояла, все вытянув руки, не то желая снова схватить чепец, не то подавляя желание вытереть зудящие руки.

Ананда подошел к ней, подал ей смоченный кусок ваты, приказал отереть им руки и спросил:

– Неужели деньги, обещанные вам, так сладки, что вы могли из‑за них пойти на убийство человека? А княгиня-то только вчера просила князя обеспечить вам жизнь и положить на ваше имя неплохой капитал за вашу верную службу ей.

– И сегодня я должен был выполнить ее желание, – подтвердил князь. – Хорошо, что вовремя открылась ваша истинная «верность».

У Ольги давно уже дергались губы и слезы скатывались по щекам. Но мне было ясно, что она не в себе, что в ней идет какая-то борьба, но ее мысли ей самой не до конца понятны.

Ананда велел ей взять спички, поджечь чепец и сказал:

– Он сильно вспыхнет. Если вы забыли, Ольга, как вели себя и что делали со вчерашнего вечера, то вспомните все, как только ядовитое вещество сгорит вместе с чепцом.

Ольга подожгла чепец, но как только пламя охватило его – раздался такой треск, точно взорвался порох, и перепуганная женщина с криком отскочила на середину комнаты.

Ее прыжок был так комичен, что я не удержался от громкого смеха, и князь хохотал не тише меня.

– Хорошо вам смеяться, – с возмущением накинулась на меня Ольга. – Вы-то целы и невредимы, а все из‑за вас, барин. Все мои да и других неудачи – все из‑за вас.

– Так ли, Ольга? – спросил Ананда. – Зачем вы вмешались в разговор княгини с сестрой милосердия вчера? Зачем вы уверяли больную, что в Константинополе есть лекарь, который вылечивает такую болезнь, как ее, скорее и лучше, чем я и Иллофиллион? И при чем здесь Лев Николаевич?

– Лекарь обещал мне деньги и принес чепец. Я не знала, что чепец ядовитый. А только про молодого барина он сказал, что его надо выжить из дома, что он всему мешает. Он просил положить платок к ним на постель и письмо. А как молодой барин заснут, я должна была впустить к ним в комнату лекаря с помощником, чтобы молодого барина перевезли в гостиницу.