– Торт, хоть с башней, с мороженым и без него, найти ничего не стоит. Но хорошие цветы найти в этот глухой сезон – это задача, – сказал капитан. – Но так как вы хотите их найти для красавицы, какую можно увидеть раз в жизни, то стоит постараться. Зайдем к моему знакомому кондитеру, он выполнит заказ с восторгом, потому что многим мне обязан. А потом наймем экипаж и помчимся к одному моему другу – садоводу. Он живет верстах в трех от города. Если только есть в Константинополе хорошие цветы и фиалки, они у вас будут.

Быстро, точно по военной команде, мы прошли еще две улицы и вошли в довольно невзрачную кондитерскую. Я был разочарован. Мне хотелось сделать заказ в шикарном магазине, здесь же я не ожидал найти что-либо из ряда вон выходящее. И как всегда, ошибся. Пока капитан и Иллофиллион заказывали какие-то мудреные вещи, хозяйка, закутанная с ног до головы в черное покрывало, подала мне какие-то пирожные и бокал с холодным темно-красным напитком. Поначалу меня ничем не прельстило ни то ни другое, но стоило мне попробовать кусочек, как я мигом съел все оставшееся. Запив пирожное холодным напитком, я мог только вымолвить:

– Капитан, это Багдад!

Капитан и хозяева засмеялись, мои спутники потребовали себе багдадского волшебства, а я справился со второй его порцией не менее быстро, чем с первой.

Капитан нас торопил; мы сели в коляску и понеслись по сонному городу, точно лениво дремавшему под солнцем.

– Вот и суди по виду, – сказал я капитану. – Я недоумевал, зачем вы пошли в такую невзрачную кондитерскую. А вышло так, что, очевидно, вечером кое-кто язык проглотит от ваших тортов.

Капитан смеялся и рассказывал нам в юмористическом тоне о своих многочисленных бедах. Он очень скромно упомянул, что всю пароходную бедноту, которой пришлось задержаться в Константинополе из‑за ремонта, устроил за свой счет в нескольких второразрядных гостиницах.

– Все бы ничего, – вздыхал он. – Только дамы из первого и второго классов замучили. И зачем только созданы дамы, – комически разводя руками, говорил он.

– Вот бы посмотрел я на вас, если б не было дам. Ваши желтые глаза никогда не становились бы глазами тигра, и вам было бы адски скучно командовать одними мужчинами.

– Левушка, вы второй раз отливаете мне пулю прямо в сердце. Хорошо, что сердце у меня крепкое. Знаете, доктор Иллофиллион, если бы вы отпустили этого молодца со мною в Англию, он, пожалуй, прибрал бы меня к рукам.

Иллофиллион улыбнулся в ответ и стал рассказывать, как хорошо все сложилось в судьбе Жанны. Капитан внимательно слушал и долго молчал, когда Иллофиллион окончил свой рассказ.

– Нет, знаете ли, я, конечно, только морской волк. Но чтобы Анна занималась шляпами – я такого просто не понимаю. Анна – богиня… и какие-то шляпы! – все повторял капитан.

– Но ведь для шляп нужна толпа людей, – сказал я.

– Ах, Левушка, ну какие это люди. Это дамы, а не женщины. Но вот мы скоро и приедем. Обратите внимание на эту панораму. Тут все дамы из головы выскочат.

И действительно, было на что посмотреть, и нельзя было решить, с какой стороны город смотрелся красивее.

Но рассматривать панораму не пришлось: мы остановились у ворот высокого глухого забора. Капитан позвонил в колокольчик, и юноша-турок сейчас же открыл калитку.

Переговорив о чем-то с радостно улыбавшимся молодым турком, капитан повел нас в глубь сада. Вдоль дорожек были высажены всевозможные цветы. Много было таких, каких я еще никогда не видел. По дороге капитан сорвал небольшой белый благоухающий цветок и подал его мне.

– Все джентльмены в Англии, одеваясь к обеду, вкалывают в петличку такой цветок. Он называется гардения. Когда будете сегодня обедать, приколите в память обо мне этот цветок. И подарите его той, которая вам больше всех понравится сегодня, – сказал он, беря меня под руку.

– В вашу честь я приколоть цветок могу. Но обед, на который я пойду, не будет восточным пиром. И для меня там не будет ни одной женщины, как бы они все ни были красивы. В моем сердце живет только мой друг Флорентиец, и ваш цветок я положу к его портрету, – ответил я.

Капитан пожал плечами, но ответить ничего не успел. Навстречу нам шел огромный, грузный турок, такой широкоплечий, что казалось, что он весь земной шар способен поднять. Это был хозяин оранжерей, приветствовавший капитана как сердечного друга. Опять я подумал, что если судить по внешности, то я бы поостерегся этого малого, а вечером обязательно обошел бы такого стороной.

У хозяина оказались чудесные орхидеи; нашлись у него и пармские фиалки. Иллофиллион вместе с капитаном заказали какие-то причудливые и фантастические корзины из белых орхидей, из розовых гардений и роз. Фиалки мы должны были подарить Анне, а розы – ее матери и Жанне.

Нагруженные легкими плетеными корзинами, где в сырой траве лежали цветы, мы вернулись все втроем к нам в отель. Времени оставалось только на то, чтобы переодеться и ехать к Строгановым. Капитан сидел на балконе, и до меня долетали обрывки его разговора с Иллофиллионом. Иллофиллион говорил ему, что вскоре приедет Ананда, с которым он его обещал познакомить. Кроме того, он обещал капитану ввести его в дом Строгановых, чтобы послушать прекрасную игру и пение Анны.