Квартира номер семь (ЛП)

ГрегФ.Гифьюн

Слышал когда-нибудь о реке Стикс? Это река в Аду. А теперь скажи мне имя перевозчика. Верно, не можешь. Никто никогда не помнит. Знаешь почему? Потому что, когда ты уже летишь к чертям, имя водилы — последнее, что тебя волнует. Кстати, его зовут Харон.

Квартира номер семь

Грег Ф. Гифьюн

© 2011

«Списал всё на Первородный грех. Сказал, что в нас живёт память о том, какими мы были до Грехопадения — добрыми, в добром мире. Потом что-то случилось, говорит он, — и всё изменилось. Попытки приспособиться к новым условиям — к злу, боли и болезням… вот что это делает — сводит нас всех с ума — одних больше, других меньше. Рыба, выброшенная на сушу, говорит он, — живая, но — что ж — вне себя от боли этого приспособления… Он говорил, что зло не рождается из безумия — что всё наоборот. »

— Уильям Питер Блэтти,

«Девятая конфигурация»

— 1 —

В сумерках я устал от тишины. Я сделал последнюю затяжку и раздавил окурок в маленькой пластиковой пепельнице, и без того переполненной. Шаткая кровать, старый деревянный стул, побитый маленький стол и прикроватная тумбочка с барахолки — вот и всё моё жильё. Снятая комната была голой и обветшалой, именно так, как мне нравилось. Из таких мест можно было сорваться и уйти в любое время дня и ночи. Здание — дряхлый старый ночлежный дом — служило пристанищем для потерянных, забытых, брошенных и никому не нужных. Я никогда не думал, что окажусь в их числе. Но кто думает? Район был далеко не лучшим, однако в светлое время суток, если не считать обычного фонового гула, присущего любому городу, здесь было сравнительно тихо. Теперь, когда приближалась ночь, это должно было измениться. Я чувствовал и слышал, как всё здание вокруг меня оживает, и прямо за моим грязным окном город начинал смещаться. Скоро он превратится в то существо, которым становится после захода солнца. Почему бы и нет? В темноте ничто не остаётся прежним.

Я натянул чёрную вязаную шапку, накинул тяжёлое бушлатное пальто и вышел навстречу наступающей ночи. Прямо у крыльца здания я столкнулся с Мейбл — грузной бездомной женщиной, которая проводила дни у входа, а ночи — в соседнем переулке. С прошлой нашей встречи она раздобыла крепкое пластиковое ведро и использовала его как табурет. Одетая в домашнее платье, кеды и несколько слоёв свитеров, она возилась с нераспечатанной банкой фасоли, которую ей, по всей видимости, кто-то подарил. На её непропорционально большой голове красовалась охотничья шапка с ушами. Из-под неё торчали клочки седых волос — неухоженные, спутанные пряди. Когда её дикие глаза нашли мои, она поманила меня к себе. Мейбл редко разговаривала с кем бы то ни было, но по какой-то причине считала нужным общаться со мной при каждом удобном случае. Может, она что-то во мне видела.

— Мори, — произнесла она грубоватым голосом, — нам нужно найти безопасное место.

Хотя я неоднократно говорил ей, что меня зовут Чарли, она почему-то упорно звала меня «Мори».

— Здесь небезопасно. — Она подняла банку фасоли. — Нет консервного ножа?

— Извини.

— Кто даёт бездомной женщине банку без крышки с открывалкой? — Она засмеялась — закаркала, истерически хихикая, широко разинув беззубый рот. Её дыхание перебивало все остальные ужасающие запахи, исходившие от неё. — Чокнутые суки!

— Куда делось твоё пальто? — спросил я.

— Воры, — ответила она с заговорщицкой гримасой.

— Слишком холодно без пальто, Мейбл.

— Стащили прошлой ночью, пока я спала. Точь-в-точь как демоны вокруг — ничем не лучше. Они всё крадут, даже сны. Они используют тени. Вот как они шныряют вокруг. Они везде, со всех сторон.

— Тебе нужно пальто, сегодня ночью обещают мороз.

Хотя она была достаточно взрослой, чтобы быть мне матерью, она смотрела на меня с отстранённой невинностью ребёнка. Господи, что же случилось с этой бедной женщиной? Где её семья? Кто-нибудь её ищет, или давно сдался? Есть ли вообще кто-то? Она ведь тоже была когда-то ребёнком, человеком, для которого подобная жизнь казалась чем-то немыслимым. В конце концов, никто не рождается с клеймом «Бездомный» на пятке. И всё же — вот она, сломленная, едва держащаяся, живущая в переулке.

— Нужно открыть глаза и найти безопасное место, Мори. Здесь небезопасно.

— Возьми, — сказал я, доставая из кошелька две двадцатки.

Она выхватила деньги, запихала в кеду и быстро оглядела улицу — не видел ли кто этой сделки. — Не суй никому деньги вот так прямо на улице, что за дурь?

Я указал на магазин Армии спасения напротив. — Иди купи пальто, консервный нож и что ещё на это купишь, пока не закрылись. Слышишь меня?

— Слышу, — сказала она. — Я всё слышу, и ничего хорошего. В основном крики, Мори. Ты тоже их слышишь.

Мне хотелось кивнуть, но я не стал.