— Это низко, Лувель, — Харпер нахмурилась и тяжело опустилась в одно из огромных кожаных кресел с «ушами». — Голова просто раскалывается. Как только мужчины присоединились к нам, все снова начали пить вино. Эти аристократы — такие пропойцы.

Я усмехнулась.

— Куинн дал мне один золотой совет: никогда — ни под давлением знати, ни под влиянием флирта с мускулистым шотландским трактирщиком — не пей на работе.

Харпер прижала пальцы к вискам.

— И ты говоришь мне это только сейчас? Погоди, мускулистый шотландский трактирщик? Это многое объясняет, — она подмигнула мне.

Я рассмеялась.

— Почему бы тебе не пойти прилечь?

— Ты просто пытаешься избавиться от меня, потому что ждешь еще один десерт?

— Я бы никогда так не поступила.

— Не хочу пропустить весь вой.

— Уверена? Если так, тебе лучше выпить чашку кофе. Но я советую идти спать. выспись, чтобы завтра снова помогать мне топтать болота. И, возможно, нам придется заглянуть в деревню.

— Зачем?

— Нанести визит аптекарю.

Харпер поднялась, её рука непроизвольно потянулась к животу.

— Визит к аптекарю звучит как отличная идея. О-ох.

— Боже правый, Харпер. Сколько же ты выпила?

— Ну, они подавали по бокалу к каждой смене блюд. А потом еще и после.

— Не думаю, что предполагалось выпивать бокал целиком. Пригубить. В следующий раз — только пригубить. А теперь иди спать.

— Пригубить, — кивнула она. — Запомню на будущее. О! Слуги. Ты нашла нашего шестипалого друга?

— Ну, стрельбы не было и ничего не горит, так что пока нет. Но я полагаю, что среди нас есть адепт магии.

Харпер сморщила нос.

— Это не значит, что она связана с делом. Кто?

— Кухонная девка.

— Может, она просто медиум или вроде того. Ты спрашивала?

— Нет, не при других. Девочка выглядела так, будто готова выпрыгнуть из собственной кожи.

— Даже здесь «Красных Плащей» будет бояться любой, кто пытается не привлекать внимания. Ты же лучше всех знаешь, что не все сверхъестественные существа плохие.

Нет, не все они были плохими. Некоторые — совсем наоборот.

— Верно. В любом случае, за ней стоит присмотреть.

— Клемени, комната кружится?

Я усмехнулась.

— Нет. И тебе лучше сесть, пока ты не испортила Кэбеллам их прекрасные турецкие ковры.

Харпер согласно кивнула и рухнула обратно в кресло.

Я покачала головой и вернулась к записям. Здесь было что-то, что постоянно ускользало от меня. Что же здесь происходит?

— Клемени, если я умру, отвези мое тело домой к матери, — пробормотала Харпер чуть позже, её голос был чем-то средним между стоном и шепотом.

— Хочешь знать, что самое худшее?

— А? — слабо отозвалась она.

— Ты выживешь.

 

Я потягивала кофе и слушала храп Харпер, просматривая заметки и ожидая момента. Я не понимала одного: почему семья Кэбеллов перешла от мирного принятия десятины от поселения за полгода до инцидента в шестнадцатом веке к убийству всех жителей? После сотен лет мирного сосуществования лорд Кэбелл просто проснулся однажды утром и решил сжечь всех своих арендаторов? Он ведь даже не использовал эту землю потом. Было ли это чистым религиозным фанатизмом или случилось что-то еще?

Эта мысль крутилась у меня в голове, пока глаза медленно не закрылись. Утром я спрошу лорда Кэбелла. Может, он знает больше.

Должно быть, я уснула, потому что часы в библиотеке как раз пробили три, когда я очнулась. Харпер вповалку лежала в кресле, её нарядное платье задралось во все стороны, руки и ноги раскинуты, рот широко открыт.

Приходя в себя, я осознала время. Я только начала подниматься, доставая пистолет из кармана платья, когда услышала снаружи первый характерный вой.

Бросив взгляд на Харпер, которая, казалось, проспала бы и атаку дирижаблей, я оставила её и направилась к задней части дома. Всё было погружено в тишину, если не считать воя над болотами.

Я снова пробиралась через дом, на ходу доставая из сумки ночные очки и натягивая их. Я проклинала это дурацкое платье, в котором осталась. Почему я не поднялась переодеться?

Я проскочила через бальный зал, который был украшен еще сильнее, чем накануне. Пустые темные глазницы светильников Джека пялились на меня. Я выскользнула через заднюю дверь на террасу сада как раз в тот момент, когда существо взвыло снова. На этот раз звук доносился из самого сада.

Я выхватила оружие, поправила очки и начала медленно продвигаться сквозь туман в глубь изысканного сада. Стояла сверхъестественная тишина. Ни одна лягушка не квакнула, ни одна ночная птица не отозвалась. В густом тумане всё замерло. Кто бы ни был здесь со мной, он двигался медленно, охотился. Я огляделась, предоставив лунному глазу тяжелую работу. Снова я заметила призрачные фигуры в тумане — духи то появлялись, то исчезали. Одни двигались сквозь плотный воздух к дому, другие проплывали мимо и таяли, превращаясь в клочья марева. Ладони и ступни покалывало.

В глубине сада послышалось низкое рычание.