— Паршивая тварь! Ты носишь мой ошейник! Ты мое создание, и будешь делать то, что я скажу...

— Больше нет, — хриплю я.

Бросив цепь, она отступает.

— Ты смеешь перечить мне?

Увеличиваясь в размерах, я позволяю своим теням расползтись во все стороны, погружая комнату во мрак.

— Я ненавижу тебя. Каждое мгновение каждого дня на протяжении последних ста семидесяти двух лет я питал к тебе отвращение. Я испробовал всё, чтобы сбежать, ибо в тебе нет ни капли светлого. Ты гнилое яблоко, испорченное до самой сердцевины. Ты цепляешься за чужие души, потому что своей у тебя нет!

— Я не намерена выслушивать лекции о душах от мерзкого падальщика...

— Этот падальщик знает о душах больше, чем ты когда-либо сможешь понять!

Она ахает, отшатываясь назад.

— Я позвала тебя сюда не для того, чтобы спорить о природе душ. Я вызвала тебя, чтобы вынести предупреждение.

Мой гнев немного остывает, и я встречаю ее уверенный, испепеляющий взгляд.

— Предупреждение?

— Да. — Высоко вздернув подбородок, она сверлит меня взглядом. — Что бы ты ни затеял с ведьмами острова Берр... немедленно прекрати.

— Сама прекрати, — шиплю я. — Прекрати и оставь их в покое, или, клянусь всеми богами, я спляшу на твоем трупе, когда ты сдохнешь. Эти крысы могут сбежать, но послушай меня, Людмила Лачко, я буду танцевать.

Она щурится.

— Значит, таков их план? Они хотят убить меня?

— Все хотят тебя убить! Ты воровка и змея, и ведьмы острова Берр просто встали в очень длинную очередь. Но из всех твоих многочисленных врагов хотя бы их дело правое.

Теперь уже она скалит зубы, делая шаг вперед, чтобы приблизиться к моему скрытому капюшоном лицу.

— Так почему бы мне просто не перебить их всех прямо сейчас? Десять ведьм, десять имен. К вечернему чаю остров будет под моим полным контролем.

Ее гнев делает ее неосторожной. Я упиваюсь этим. Она прекрасно знает, почему не может убить их всех. Она сама сказала это не далее как два дня назад. Боится, что если они все умрут, магия крови, запечатывающая остров, может видоизмениться. Возможно, она въестся в сам остров, и ее уже никогда не снимешь. Нет, ей приходится действовать осторожно. Ей нужен Хоу. И ей необходимо оставить в живых хотя бы одну ведьму с острова Берр.

Я расправляю плечи, всем своим видом демонстрируя открытое неповиновение.

— Мы оба знаем, что теперь ты бессильна против них. Джаспер всё еще жив.

Она качает головой.

— Тебе не спасти их всех, рейф.

— Неужели? А давай проверим. Дай мне любое из их имен.

Широко раскрыв глаза, она пятится. Я прямо вижу, как в ее голове лихорадочно крутятся шестеренки.

— Значит, ты нашел способ обойти мои приказы? Тебе необязательно убивать, когда я даю имя?

— Попробуй и узнаешь.

Она поджимает губы, обдумывая ситуацию.

— Или, возможно, ведьмы острова Берр нашли какую-то магию, которая останавливает тебя на полпути?

— Попробуй и узнаешь, — повторяю я, прекрасно понимая, что откровенно провоцирую ее.

— О, поверь мне, попробую. И очень скоро. Но пока я должна убедиться, что ты не вернешься к ним и не продолжишь плести интриги вокруг Хоумвуда.

— Там для тебя ничего нет...

— Там для меня есть всё! — Она резко подается вперед, так что ее лицо оказывается вплотную к моему. — Знаешь, сколько я ждала? Сколько планировала? Матильда Блейк думала, что она самая умная, когда спряталась в той церкви. А потом они сами устроили этот пожар. Ох, как умно. Она думает, что смерть сможет ее спасти? Ничто не помешает мне получить то, что я хочу. Ни ты, ни эта жалкая кучка островных ведьм, которые лепят свечки и варят тоники. Я выковыряю их из-под камней! Я сожгу их всех дотла. А когда их не станет, перерою каждый дюйм этой земли, пока не получу то, что мне нужно. Запомни мои слова, рейф. Остров Берр — мой.

Со вздохом я качаю своей скрытой под капюшоном головой.

— Что же произошло, отчего ты стала такой жестокой? Еще есть время всё исправить. Освободи меня от этих уз, и я отправлюсь к ним прямо сейчас. Скажу им, чтобы оставили тебя в покое. Вы все сможете просто разойтись. Живи и дай жить другим, как и подобает ведьмам.

Ясно как день, что мое предложение ей совершенно неинтересно.

— Ничего не закончится, пока я не получу желаемое. И ты никуда не пойдешь.

Я рычу и отплываю назад, готовый раствориться в Пустоте.

— Ты больше не можешь меня удерживать. Я иду туда, куда сам пожелаю.

При этих словах она улыбается, в глазах блестит чистая злоба.

— О, я знаю. Но думаю, ты сам предпочтешь остаться здесь.

— С чего бы мне это делать?

Всё так же мерзко улыбаясь, она бросает взгляд на дверь.

— Введите ее.