В шкафчике звякают бутылки, а я наконец натягиваю джинсы обратно на голую задницу.

— Что будешь пить? — кричит Хорти. — Так… здесь, похоже, целый бар. «Олд фешен»? «Гимлет»? «Маргариту»?

С каждым новым вариантом Джаспер всё сильнее напрягается. Я слышу, как в его горле нарастает глухое рычание.

— О! Кажется, у нас есть сладкий вермут. Можем сделать «Негрони»

— Сиськи Геры, Горти, да плевать мне на гребаный коктейль!

Раздаётся ещё один негромкий звон, после чего дверца шкафчика мягко захлопывается.

— Может, сначала дадим Берди спокойно одеться? — говорит Горти. — А потом спросим, что она предпочитает. Как тебе такая идея, дорогая? — добавляет она уже громче.

Последний вопрос явно адресован мне.

Тяжело вздохнув, Джаспер опускает взгляд.

— Прости. Я пытался.

— Не особо, — бормочу я, застегивая непослушные джинсы.

— Он никогда не был силён в конспирации, — доносится голос Горти. — И если вы двое намерены и дальше предаваться добрачным утехам по всему дому, может, возьмём на вооружение старый добрый носок на дверной ручке? Ну, знаете, чтобы старушкам, которые здесь живут, не приходилось любоваться полной луной Джаспера, восходящей над кухонным столом.

Джаспер стонет, а я изо всех сил пытаюсь провалиться сквозь пол. К сожалению, безуспешно.

— Честное слово, Пиклз, — фыркает Горти, обращаясь к коту. — Куда катится мир? Неужели они не знают, что мы вообще-то здесь едим?

Натянув обратно майку, я медленно поднимаюсь на ноги, молясь, чтобы не выглядеть такой же капитально оттраханной, какой я себя чувствую. Набравшись смелости посмотреть Горти прямо в лицо, я улыбаюсь.

— «Маргарита» звучит просто чудесно.

40.Джаспер

40.Джаспер



Через пятнадцать минут после того, как я поймал ртом второй оргазм Берди, я сижу за кухонным столом с пивом, а она стоит у стола — полностью одетая — и сыплет сухарики в овощной салат. Я понятия не имею, о чем она думает, и это сводит с ума. Если мы не соприкасаемся, и я ее не завожу, она — крепость с высокими стенами. Она останется? Или сбежит? Я не могу спросить, потому что не могу остаться с ней наедине. Горти нас не оставляет!

Сумасшедшая старуха не замолкает с тех пор, как вернулась домой. Сейчас она стоит у плиты, помешивая свой всемирно известный соус аррабиата, и травит какую-то байку о сбежавшей козе на ферме Дентов. Берди делает то, что обычно делаю я: поддакивает и время от времени ахает. От своих слушателей Горти большего и не ждет. Она могла бы болтать с краской на стене.

А я тем временем просто сижу тут, как мудак, и смотрю, как они порхают по моей кухне. Горти готовит пасту, а Берди делает заправку для салата. Она берет всё сама, спрашивая только тогда, когда не может чего-то найти. В груди колет, и я машинально потираю это место. Она даже не замечает, что ведёт себя здесь как дома.Как у себя дома.

Пиклз запрыгивает на соседний стул и бросает на меня взгляд. В его жёлтых глазах читается вопрос. Я лишь пожимаю плечами.Да хрен его знает. Кот отворачивается и принимается наблюдать за тем, как они готовят. Через мгновение начинает мурлыкать.

Ну конечно, он-то может быть счастлив. А я, блядь, весь на нервах. Нам ещё многое нужно обсудить. Берди должна понять, что значит быть частью ковена. Мы ведь всё ещё к этому идём, верно? Она же не передумала? Она согласилась остаться на острове, чтобы помочь мне, но так и не сказала, что согласна вступить в ковен.

Погоди-ка... а она вообще согласилась остаться? Мы как-то отвлеклись на секс. Я знаю, что просил ее остаться. Точно помню, как произнес слово«останься» . Но потом я был на три пальца глубоко в ее киске, и все мысли о разговорах как-то вылетели из головы.

Кот снова косится на меня, и я морщусь, потирая шею сзади. Боги, как я умудрился так вляпаться?

Он раздраженно дергает хвостом.

— Не начинай, — бормочу я.

Закатив глаза, он снова переключает внимание на Берди. Мелкий засранец одержим ею так же сильно, как и я.

Настоящая проблема в том, что я на самом деле не знаю, как сделать Берди частью ковена. Вот уж действительно бесполезный верховный жрец. Уверен, моя мать сейчас смеется надо мной из ада.

В свою защиту скажу, что мы всегда посвящали только членов четырех древних родословных. Стихия ведьмы обычно пробуждается в пятнадцать лет. После этого мы устраиваем праздник, чтобы официально принять их в ковен. Никогда не возникает вопроса, в деле они или нет; кровь всё гарантирует. Даже без магии Фиби принята и любима ковеном. Она могла бы принимать более активное участие, если бы захотела. Думаю, для нее это просто слишком больно. Она тяжело пережила то, что так и не пробудилась.

Я рассеянно глажу кота, почесывая между ушей. Если Берди собирается остаться на острове, она должна быть в ковене. Нужно только придумать, как это устроить...