— То, как он назвал ее. — Соло указал на экран. — Черт возьми, она, может, и выглядит маленькой, но с этой женщиной не стоит связываться. Она настоящая мамаша.

Я прокрутила ролик еще раз, чтобы услышать ее реакцию на последнее замечание Хантера.

— Как сказала Эсмеральда, мы все приспосабливаемся.

Маленькая женщина приподняла бровь и скрестила руки на груди, прежде чем посмотреть прямо в камеру.

— Верно; например, Хантер не привык к женскому окружению, и ему трудно запомнить наши имена. По какой-то причине Эмануэла кажется ему Эсмеральдой.

Хантер пожал плечами.

— Они оба начинаются на «Э» и заканчиваются на «А».

Эмануэла приподнялась на носочки, отчего стала казаться немного выше.

— Хорошо, что он умеет писать по буквам. Теперь мы просто должны научить его правильно играть в футбол.

Хантер засунул руки в карманы.

— Нет ничего плохого в том, как я играю в футбол. Если что, я сам могу многому тебя научить.

— Она только что закатила глаза, глядя на него? — Соло уставился на экран. — Вот, черт, она снова это сделала.

Я снова нахмурилась.

— Ого, я уже видела это интервью, но никогда не замечала, чтобы она закатывала глаза. Ого, ей следует быть осторожной, иначе кто-нибудь может снова заявить на нее за неподобающее общение. Закатывать глаза перед кем-то — это грубо.

Соло фыркнул.

— Да ладно, если кто-нибудь пожалуется на нее, пусть идет на хрен. Кто эта леди? — На лице Соло появилась ухмылка. — Считается, что мамаши по натуре милые, но она же не терпит от него никакого дерьма, не так ли?

— Нет. — Я нахмурила брови. — Теперь я понимаю, почему у нее раньше были неприятности.

— Мне нравится ее стиль. — Соло улыбнулся.

— Мне — нет. Она не кажется Хантеру очень милой. Я имею в виду, если она так груба с ним перед камерой, то как же она себя ведет, когда они остаются наедине? Он выглядит грустным, одиноким, и я беспокоюсь за него. — Я вздохнула. — Возможно, нам придется отложить церемонию. Для меня очень важно, чтобы Хантер принял в ней участие, и если он не ответит в ближайшее время, я поеду туда, чтобы увидеть его.

— Он ответит. — Голос Соло был серьезен. — Хантер любит тебя, Уиллоу. Мы оба любим. И теперь, когда он застрял с этой задиристой мамашей, которая насмехается над его футбольным стилем, ему понадобится моральная поддержка. Просто продолжай звонить ему, и в один прекрасный день он возьмет трубку, я обещаю тебе.

— Я надеюсь, что ты прав, но я не хочу, чтобы он был с людьми, которые не относятся к нему по-доброму.

Соло сорвал травинку и пощекотал ею мой нос.

— Ты же не думаешь, что какая-нибудь мамаша может по-настоящему обидеть Хантера? Он северянин и спортсмен. Он привык терпеть огромные кучи дерьма от тренеров, других игроков и болельщиков. Поверь мне, худшее, что она может сделать, будет для него настоящим развлечением.

Я прищурилась.

— Ты так думаешь?

— Гарантирую. Я больше беспокоюсь о ней.

— Почему?

Соло провел соломинкой по своему носу, как будто хотел почувствовать, как она щекочет.

— Потому что Хантер — злой человек, и она явно понятия не имеет, с кем имеет дело. Если она и дальше будет так тыкать в него, то пожалеет об этом. Он не из тех, кто любит мамаш.

— Не говори так. Хантер хороший человек. Он никогда не причинил бы вреда женщине.

— Конечно, нет. Но подумай об этом, Уиллоу. Хантер больше всего на свете хочет, чтобы его отправили обратно в Северные земли. Никто не сможет винить его, если у него не получится играть на Родине. Мы все знаем, что мамаши странные люди.

— Мы не странные.

— Нет, не все из вас. — Соло указал на экран. — Эта леди-футболистка не такая, как все. Я думаю, она может быть моей любимой мамашей.

— Эй. — Я толкнула его в плечо. — А что насчет меня?

— Ты не в счет. — Соло придвинулся ближе и, когда мы оказались плечом к плечу, наклонился и поцеловал меня. — Ты такая же северянка, как и я.

— Хорошая попытка, солдат, но только потому, что я прожила здесь три года и мой отец был северянином, это не значит, что я не жительница Родины. Но, очевидно, я тебе не нравлюсь.

Я надулась.

Соло открыл рот, чтобы возразить, но затем на его лице появилась улыбка.

— Подожди минутку. Ты ревнуешь меня к ней?

— Нет. Мне просто не нравится, что ты называешь ее своей любимой, когда я рядом. Как бы тебе понравилось, что я назвала Етти своим любимым северянином?

Соло не переставал улыбаться.

— Это так мило. Мне нравится, что ты ревнуешь.

— Ответь на мой вопрос. Как бы тебе понравилось, если бы я назвала другого мужчину своим любимым северянином? Знаешь, я могла бы выбрать Лео или Етти.