Мизар зовут Валери Пети. По словам соседей, ей было около двадцати лет. Студентка. Ничем не примечательная внешность, ненормированный график, не из тех, кто завязывает разговор на лестничной площадке. Незаметная фигурка, каких в таких жилых кварталах большинство. Она съехала из своей квартиры менее чем через месяц после смерти мамы. Валери Пети ты обнаружил тридцать семь, Лазарь, по всей Франции и даже одну в Новой Каледонии. Ты связался со всеми ними: ни одна из них никогда не жила в этом районе!

Наверное, существовала и тридцать восьмая… которая исчезла, которая скрывается, которая сменила фамилию, которой запретили говорить…

За шесть лет я все себе представляла.

В первый год, Лазарь, ты приходил ко мне каждую неделю. Чтобы держать меня в курсе своего расследования. Потом, через некоторое время, тебе уже нечего было мне сказать, и ты стал просто звонить мне раз в месяц. Потом прошло время, нам не осталось, о чём говорить по телефону, ты старел, и я тоже, но ты никогда не бросал меня: ты писал мне на день рождения, на Новый год, посылал записку, когда ездил к своим внукам в Пиренеи, открытку или вырезку из газеты.

Так ты и продолжаешь, Лазарь

Ты продолжаешь искать мои две последние звезды — Алиот и Мизар

Мои две последние надежды.

Береги себя, Офелия. Знаешь, жизнь проходит так быстро.

Целую тебя, как старик, которым я теперь стал. Арго тоже.

Лазарь

Я складываю письмо, чтобы положить его в конверт, и тут замечаю, что ты вложил внутрь небольшую газетную вырезку, чуть больше почтовой марки. Несколько строк в Paris-Normandie, в рубрике «Новости жизни, - где сообщается об освобождении Жоселена Кроше.

Спасибо, Лазарь!

Я бережно беру клочок бумаги между большим и указательным пальцами, а затем единственной свободной рукой открываю рюкзак и достаю большой папку. На мгновение задумываюсь, в какой кармашек положить эту статью.

В папке, посвящённой моему отцу, всего около десяти статей, почти исключительно те, что ты мне прислал: - Paris-Normandie, - Liberté-Dimanche, - колонка в «Libération, - довольно длинные статьи в дни, последовавшие за ночью 29 апреля 1983 года, затем всего лишь несколько строк, один-два абзаца во время суда, а потом больше ничего, ничего уже пять лет. Я вставляю бумагу в прозрачный пластиковый файл и, как по привычке, листаю остальные.

Тот, что мамы, куда я сложила свои рисунки, любовные записки, стихи, божьих коровок-оригами, стрекоз, пчел — всё, что летает и над чем ты царишь, Мая, моя королева всех существ, порхающих от цветка к цветку.

Я переворачиваю ещё один пакет.

Самый толстый.

Тот, что принадлежит Видаму!

Тот, в котором я храню все статьи, посвящённые ему.

О его впечатляющей карьере, как пишут в Paris-Normandie, о его восхождении, как подчеркивают в Bulletin de l’Arrondissement de Rouen. Начав с должности простого сотрудника по опеке, он стал начальником отдела, а затем директором социального учреждения — сначала небольшого, - Места жизни и приюта» посреди природы, — прежде чем железной рукой взял под свой контроль реабилитационный институт, находившийся на грани краха. Наконец он создал собственную структуру по защите семей — ASTUR, Ассоциацию по опеке Руана (ASTUR), специализирующуюся на попечительстве, опеке и судебной защите. Во всех биографиях Ришар Видам описывается как мудрый, но глубоко человечный руководитель, умеющий поддерживать хрупкий баланс между социальной политикой и бюджетными ограничениями. Преданный гуманист. Современный и инновационный руководитель. Образец для подражания, который не отступает ни перед каким вызовом. Кульминацией всего этого стало его назначение два года назад на должность директора Департамента социальных служб. Бюджет почти в миллиард и тысячи сотрудников, которыми нужно управлять. С тех пор я вырезала из газет не менее пятнадцати его интервью, в которых он снова и снова, с той же улыбкой, те же самые дурацкие фразы: приверженность Департамента, приоритет детей и уязвимых взрослых, доверие к общественным организациям, солидарность превыше всего.

Я перечитываю эти слова снова и снова, каждое прозвище, которое эти идиотские журналисты с удовольствием ему придумывают: - господин Защита, - король АСТУР, - Ричард Сердце-Связь, - чтобы ненависть проникла в каждую пору моей кожи, текла в моей крови, чернила моё сердце.

Наслаждайся, Ричард. Наслаждайся в полной мере.

Конечно, никто меня не послушает, никто не поверит такой девчонке, как я, если бы она пришла и рассказала этим журналистам, что в тот вечер мама умоляла тебя, звонила тебе, звала и звала снова и снова, а всё, что ты смог ей ответить, это «Перестань меня преследовать. Мне нужно идти! У меня есть личная жизнь.

Кто бы мог поверить, что за твоей улыбкой «уважаемого человека, - как они говорят, скрывается такая сволочь?

Наслаждайся, Ричард. Наслаждайся в полной мере.

Потому что я скоро приду и выставлю тебе счёт.

Тебе придётся заплатить.

Убирая папку в сумку, я смотрю на большой фасад «Маленького домика на прерии. - Я вижу, как Бене вытряхивает одеяло из широко открытого окна. Нину, должно быть, в конце концов выгнали.

Бедная Нина! Если бы она знала, какую программу я для неё приготовила…

Не дождусь начала учебного года!